главнаяпророчестваэкуменизмкалендарный вопросбогослужебный язык

От терпимости религий к религии терпимости



Активное погружение католической верхушки в глобальные политические игры на правах «равного партнёра» обезпечило Ватикану укрепление его мирового авторитета, а папе – славу великого примирителя и объединителя народов, но оборотная сторона этого «величия» являла совершенно другую картину. Размывание границ между религией и политикой, между мирским и сакральным, между христианством и оккультным масонством в целях создания «универсального братства» привело к глубочайшему кризису внутри самого католицизма.

Внутренние процессы разложения в церкви стали настолько серьёзны, что их уже невозможно было скрывать, при этом едва ли не главной «болью» Ватикана стала борьба со священниками-извращенцами. Именно в эти годы начались скандальные разоблачения епископов-гомосексуалистов, и в первую очередь в США. Среди них были уже упоминавшиеся нами архиепископы Бернардин, Уикленд, а также кардинал Бостона Лоу, кардинал Лос-Анджелеса Роджер Махони, архиепископы Нью-Йорка, Бостона и другие. Архиепископ Цининнати Бернардин, который в 1982 году был назначен понтификом архиепископом Чикаго, создал здесь епархиальную ассоциацию в защиту гомосексуалистов «Пропаганда геев и лесбиянок» (AGLO) и вместе с тем делал всё, чтобы погасить сексуальные скандалы, связанные с местными священниками, что не всегда удавалось (кто-то был посажен, кто-то уволен). В 1993 году он сам был обвинён в изнасиловании семинариста, но понтифик сделал всё, чтобы его защитить. Когда в 1996 году Бернардин умер, на его отпевании в соборе пел хор гомосексуалистов Windi City Gay Chorus. Что касается открытого защитника гомосексуалистов архиепископа Милуоки Уикленда, то в 2002 году, после распространения Abs News информации о его извращенческой деятельности, он подал в отставку, которую понтифик вынужден был принять.

В 2004 г. американский Центр прикладных исследований для апостольской миссии опубликовал исследование, инициатором которого выступила Конференция католических епископов США. По его данным, главы епархий получили 898 заявлений о сексуальном насилии, а изложенные в них обвинения касались 622 представителей духовенства. Это вынудило понтифика провести специальное совещание высших иерархов в присутствии американских кардиналов для обсуждения «помощи Американской церкви в преодолении негативных последствий скандала». Папа признал, что педофилия стала симптомом глубокого кризиса, охватившего не только Церковь, но и весь современный мир, однако отдельные акты наказания не решали проблему. Как было сказано в заявлении одной из американских групп по защите интересов жертв сексуального насилия, руководство Церкви по-прежнему всё внимание обращает на нарушителей и игнорирует саму проблему, которая заключается в сохранении культуры глубокой секретности и неограниченной власти церковных иерархов.

В 1992 году, когда было объявлено о готовящемся причислении к лику блаженных Павла VI, от трёх кардиналов и связанного с ними аббата Вилля в курию было передано объёмное досье о его связях с франкмасонством и извращенцами (часть документов поступила из полиции Милана). Поскольку это не возымело действия, в 1999 году аббат Вилля опубликовал свою книгу «Павел VI блаженный?≫, которая обладала такой обвинительной силой, что вопрос о беатификации больше не поднимался. Последствием разрушительных процессов в церкви стала деградация религиозного сознания европейцев, особенно углубившаяся в условиях неолиберальной перестройки и глобализации западного общества.

Утверждению данных тенденций способствовало принятие западными элитами с благословения Ватикана концепции «мультикультурализма», основанной на идее «взаимного обогащения и оплодотворения культур» и «скрещивания народов». Последняя, в свою очередь, явилась новейшим выражением принципа терпимости, который превратился в базовый элемент европейского сознания. Ему посвящена даже специальная Декларация принципов толерантности, принятая 28-й сессией Генеральной конференции ЮНЕСКО 16 ноября 1995 года, в которой, в частности, сказано: «Терпимость – это понятие, означающее отказ от догматизма, от абсолютизации истины и утверждающее нормы, установленные в международных правовых актах в области прав человека…».

В 1981 и 1990 годах объединённой группой исследователей из различных стран Европы были проведены специальные опросы общественного мнения для выявления современных ценностей европейцев. Они показали, что при всех национальных различиях и культурных особенностях европейцев как содержание, так и характер эволюции их главных ценностных ориентаций везде одинаковы. На первом месте стоит «собственная личность», что значит «счастье, безопасность, свобода, управление собственной судьбой, самореализация, социальное благополучие, свободное время». Затем идут «семья», «работа». Что же касается «морального сознания», то его значение упало, поскольку лишь четверть европейцев заявила, что располагает надёжными принципами для различения добра и зла.

Опрос 1999 года подтвердил главные тенденции: возрастающее значение семьи и частной жизни, профессиональных интересов, безопасности и падение значения религии и политики. Всё больше утверждается индивидуализм, причём проявляется это и в индивидуализации нравственной оценки того или иного явления, при котором ведущую роль играет толерантность. Сохранение же чувства общности связано больше не с традиционными коллективами и организациями, основывающимися на идейном единстве, а с неформальными межличностными отношениями. В целом предстаёт картина секуляризованного, аполитичного общества со слабеющими нравственными ориентирами.

В Европе быстро падало значение религиозной традиции в смысле религиозного опыта, истинной веры и практики. Как заявил ещё до своего избрания папой тот же Йозеф Ратцингер, «агрессивный секуляризм угрожает свободе вероисповедания в Европе, маргинализируя верующих… Мы отказались от христианской культуры в пользу агрессивного секуляризма с нетерпимыми чертами…Он стал идеологией, которая навязывает себя политически и не оставляет места католическому и христианскому мировоззрению… Идёт борьба, и мы должны защищать свободу религии от идеологии, навязывающей себя в качестве единственного голоса разума… Упоминание о Боге очень маргинализовано. В политической сфере кажется почти непристойным говорить о Боге, как будто это нарушает свободу тех, кто не верует». Наиболее показательным в этом отношении стал широко обсуждавшийся факт, что в процессе подготовки проекта конституции ЕС чиновники не включили в него упоминание о христианских корнях Европы, ограничившись положением о культурном, религиозном и гуманистическом наследии Европы, «на основе которого формировались универсальные ценности – неприкосновенные и неотчуждаемые права человеческой личности, свобода, демократия, равенство и правовое государство».

Одним из главных изменений религиозной жизни европейцев стало всё большее размежевание между религией как институтом и религией как личным религиозным опытом. Как писал исследователь Ж.-П. Виллем, «религиозная Европа государств и институтов – это одно, а Европа индивидуальных религиозных сознаний – другое». Характерно в этом отношении, что большинство тех, кто остаётся верным таким христианским ценностям, как любовь к ближнему, благотворительность, справедливость, не ассоциируют эти ценности с церковью.

Церковь сохранила своё значение как институт, символизирующий в сознании европейцев полюс социальной жизни и культурной идентичности. И если раньше секуляризация означала вытеснение традиционной религии из сферы публичной в сферу частной жизни, то сегодня, напротив, она всё больше вытесняется из частной жизни, в то время как её участие в публичной жизни всячески приветствуется, особенно когда речь идёт о благотворительности. Она всё больше выступает в роли социального лекаря, вторгаясь в те сферы жизни, из которых уходит государство: забота о социально обездоленных, о престарелых, об одиноких, о мигрантах, организация досуга детей и прочие. Таковы тенденции религиозной жизни на уровне институциональном.

А что касается индивидуального религиозного сознания, то традиционные ценности всё больше размывались. Для европейских католиков стало характерным глубокое незнание фундаментальных основ, на которых зиждется христианская вера. Как установил опрос 2007 года, среди французских католиков 29% никогда не читали молитв, только 52% были убеждены или считали возможным существование Бога, 57% отрицали догмат о троичности Бога, только 58% верили в воскресение Христа и 38% – в непорочность Девы Марии. Как писал исследователь Анри Тинк, Французская церковь может заключить, что «дехристианизация является реальностью». А французский политолог А. Безансон отмечал: «Кризис католической веры уже принял размеры подлинной катастрофы… молодёжь сегодня не имеет основных понятий о католичестве. Здесь существует бездна невежества. Они вообще не знают, во что веруют и почему веруют».

Характерным явлением стало утверждение крайне релятивистской точки зрения на религиозную истину, признание её плюрализма, что привело к складыванию нового типа религиозности. Если ещё в 60-70-е годы в среде верующих не подвергались сомнению основополагающие положения христианского учения, то в условиях информационной революции переход к чисто субъективному пониманию истины зашёл так далеко, что это ставит под вопрос саму объединительную функцию религии. Так, в начале 90-х годов в Италии только 37% опрошенных считали, что «существует одна истинная религия», во Франции – только 16%, а в начале 2000-х годов – 6%. Среди итальянских католиков только 12% считали, что лишь католическая религия является истинной. В большей степени такая оценка характерна для молодёжи: в 1998 году только 4% англичан, французов и немцев от 18 до 29 лет считали, что «истина принадлежит одной религии».

Это показатель серьёзной мутации религиозного чувства, которая всегда была идеалом масонства. Именно об этом писал мартинист, соратник Папюса, основавший с ним Каббалистическое общество Розы и Креста Освальд Вирт: «Впрочем, мы стремимся к религиозному индивидуализму, в соответствии с которым каждый верующий создаёт свою собственную религию. Роль института священства падает. Мы надеемся сойти за посредников между нами и Богом. И, таким образом, возможно, что религия будущего превратит каждого верующего в своего собственного священника и что она обратится к амбициозным умам, чтобы направить их на путь поиска Истины своими собственными силами, на их страх и риск».

Распространение религиозного индивидуализма и автономного от церковного учения понимания доктрин и самой религиозной жизни выразилось в увеличении числа различных течений в рамках одной конфессии. Сегодня католицизм переживает процесс дробления и диверсификации; в его рамках существуют традиционалистское, харизматическое, примирительное, интегристское,экуменическое и множество других индивидуалистических направлений, утверждение которых привело к кризису гегемонии Церкви.

Религиозный релятивизм проявляется и в растущей отчуждённости от символики и понятий, с помощью которых выражает себя христианство. Некоторые исследователи говорят даже о кризисе христианского религиозного языка, проявляющемся в разрыве между реальным значением слов и их пониманием массовым сознанием. Изменяется и сама идея Бога, который представляется не как личный Бог, а как некая космическая сила. Либо, напротив, утверждается антропоцентрический взгляд на Иисуса Христа, при котором он низводится до уровня некоего экстрасенса. В официальном католическом катехизисе для молодёжи, например, говорится: «Иисус исцелял больных, но это не обязательно означает чудеса в том смысле, в каком мы часто об этом слышим. Некоторые люди имеют природный дар исцеления. Не был ли Иисус одним из них?»

Таким образом, предпринятая Иоанном Павлом II «новая евангелизация» обернулась массовым отходом от христианского учения. В итоге сам понтифик, как когда-то Павел VI, говоривший о «духе сатаны» в Церкви, сделал заключение, которое звучит скорее как сухой отчёт о проделанной работе: «Иисус Христос, кажется, исчез из европейской жизни… Европейская культура производит впечатление некой молчаливой апостасии интеллектуалов, которые живут так, как если бы Бога не существовало».

В результате навязывания религиозного плюрализма началось такое размывание христианских понятий и ценностей, что европейцы оказались подвержены сильнейшему влиянию чуждых религиозных культов, ведущих себя крайне активно и наступательно. Речь идёт как о традиционных восточных, так и новых псевдовосточных, псевдохристианских, антихристианских, неоязыческих учениях, большинство из которых носит оккультный характер. Для них характерны смешение традиций, синкретизм, который заменяет целостное, стройное мировоззрение. А это означает переход плюрализма на иной уровень, превращение его уже в «глобальный религиозный рынок» или «супермаркет спиритуальных товаров», при котором свободное предпринимательство проникает уже в сферу спасения, предлагая каждому на выбор любую религиозную или псевдорелигиозную идею. И здесь христианство столкнулось с сильнейшей конкуренцией, поскольку религия на этом «рынке» ценится не с точки зрения отстаиваемой ею истины, а с точки зрения того душевного и духовного комфорта, который она обезпечивает.

В этих условиях стало активно распространяться оккультное мировоззрение «Нью- Эйдж», являющееся воспреемником многовекового оккультизма и составляющее основу учений большинства так называемых «новых религиозных движений» и сект. Это движение претендует на создание последней мировой синтетической религии, призванной заменить собой христианство и создающей новый тип духовности, приспособленный ко всему и дающий каждому то, что его может удовлетворить. Главными его чертами являются плюралистический универсализм и глобальное мышление, с помощью которых можно объединить все религии и расы и воплотить идею «коллективизации» души и нивелирования личности, при которой люди станут, как выразился один исследователь, «рябью на поверхности потока постоянно меняющегося сознания».

В начале 2000-х годов на Западе 150 миллионов человек верили в мистику и эзотерику, в Европе каждый год более 40 миллионов человек консультировались у экстрасенсов и целителей, каждый второй заявлял о своей чувствительности к паранормальным явлениям. Всё это сливалось с христианской верой, приводя к смешению христианской мистики и оккультной языческой магии и восточных практик, в первую очередь буддистских. И поскольку данные тенденции особенно характерны для молодёжи, это говорит о том, что рост «безрелигиозности» среди неё означает не распространение атеизма, а переход к иной форме религиозности. Речь идёт о своеобразном возмещении: число верующих в Бога сокращается, зато растёт число тех, кто верит в «нечто сверхъестественное». В итоге эзотерика настойчиво вытесняет христианскую мистику.

К 2000-м годам это массовое увлечение оккультизмом, всеобщее смешение понятий и верований свидетельствовало о наступлении «религий без Бога», когда духовность становится персональной, а распространённым становится утверждение: «Я сам создаю себе истину. Моей является та истина, которую я для себя признаю».

Таков был итог последовательного применения фундаментального принципа религиозной терпимости, утверждению которого способствовало само церковное руководство.

О. Н. Четверикова
«ОБОРОТНИ или Кто стоит за Ватиканом».
Изд-во «Кислород». 2018


Источник: Информационное агентство «Информ-Религия»





© 2010-2016. Восьмой вселенский собор.