главнаяпророчестваэкуменизмкалендарный вопросбогослужебный язык

Почему православному христианину нельзя быть экуменистом (основание деcятое, ч.1)


Смотри: начало; осн.1; осн.2: ч.1, ч.2ч.3осн.3осн.4осн.5 осн.6 осн.7;  осн.8: ч.1, ч.2, ч.3
осн.9: ч.1ч.2, ч.3 ч.4


ОСНОВАНИЕ ДЕСЯТОЕ: 
ЭКУМЕНИЗМ НЕ ДОПУСКАЕТ ПРАВОСЛАВНОГО 
МИССИОНЕРСТВА СРЕДИ ИНОСЛАВНЫХ; ОН УТВЕРЖДАЕТ 
ПРОТЕСТАНТСКИЕ ОБЩНОСТИ В КАЧЕСТВЕ «ЦЕРКВЕЙ»; 
НАЧИНАЕТ ПРИТЯЗАТЬ И НА ПРАВОСЛАВНУЮ ЦЕРКОВЬ И 
ЗАРАЖАЕТ ЕЕ ПРИНЦИПИАЛЬНО ЧУЖДЫМ ДУХОМ ОБМИРЩЕНИЯ
 
А) УЧАСТИЕ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
В ВСЦ НИКАК НЕ ОПРАВДАНО
 
Западные инославные наблюдатели находят весьма нелогичным участие в ВСЦ (экуменической организации «Всемирный совет церквей», – примеч. ред.) Православной Церкви, претендующей быть единственной истинной Христовой Церковью, каковой она и является (Vers Babylone A. G. Vevey, 1964. Р. 15. Not. 2 // Roth H. Oecumenisme ou christianisme? Geneve. P. 17).

Чего же ищут православные христиане в экуменическом совете, идеология которого абсолютно не совпадает с идеологией Православия? Какая польза может быть для Православия от участия в экуменическом движении, цель которого – не объединить все вероисповедания на началах Богооткровенной истины, хранимой Православием, а создать надцерковное, или, точнее, антицерковное объединение, где никто не будет располагать «отдельной вершиной для своего вероисповедания» (по выражению Виссерт-Хуфта) (ЖМП. 1967. № 10. С. 67) и где не будет уже «Православной Церкви в этом сепаратном смысле слова» (по словам Хауса).

На эти вопросы «православные» экуменисты обычно отвечают, что на экуменические собрания они идут с целью свидетельствовать об истине и привлекать к ней внимание инославных. Так, представители православной молодежи на экуменическом съезде в Боссе (близ Женевы) в январе 1949 года заявили: «Православные участвуют в экуменическом движении с полным сознанием своей христианской ответственности быть живыми и деятельными свидетелями Православия, готовыми объяснять свои догматы, с которыми другие христиане мало знакомы, и, в частности, место Пресвятой Девы, Божией Матери, в жизни Церкви» (Ecumenical Review. 1949. Vol. 1. N. 3. P. 321).

Но осуществились ли эти благие чаяния? Отнюдь! Экуменизм лишь создает видимость того, что ищет истину, в действительности абсолютно не стремясь ее постичь. Он ищет соединения всех «церквей» не на основе Православной истины, а на принципах новой идеологии, ради которой и от Православия требуются догматические уступки, так как, согласно преобладающему в экуменической среде убеждению, ни одна из «церквей» не обладает полнотой истины. Отсюда и призыв ко всем «церквам», включая Православную, каяться в утраченном единстве и большем или меньшем отступлении от истины.

Еще в первой половине XIX столетия у экуменистов наметилась тенденция требовать и от Православной Церкви покаяния в каких-то грехах (неужто догматических?), откуда следует, что они не считают ее «столпом и утверждением истины». Протестант-экуменист Фр. Либ писал в 1929 году: «Истинная, продиктованная волей к единству во Христе встреча Реформатского протестантства и Восточного Православия заставляет их обоих одуматься, покаяться пред лицом Божиим и помочь умолкнуть всем агрессивным помыслам, т. е. желанию через пропаганду или другими способами притеснять и разрушать друг друга» (Путь. 1929. № 16. С. 80).

Комментарии здесь излишни. То, что никто из экуменических деятелей в ВСЦ и не думает принимать Православие, лучше всего могли бы засвидетельствовать сами «православные» представители этой организации, если бы они имели добрую и свободную совесть.

Единственное, чего «православные» экуменисты достигли среди инославных лидеров экуменизма – это обогащение их своей православной терминологией, чтобы ныне протестантские руководители ВСЦ могли успешнее разрушать Святое Православие, ловко прикрывая православными богословскими понятиями свои неправославные мысли и намерения.

Как Православная Церковь говорит с верой и уважением о своем Священном Предании, так и протестанты проповедуют о своих «преданиях», «преданиях» различных деноминаций, навязывая идею, что «церкви» должны взаимно обогащать друг друга своими «преданиями». Как Православная Церковь имеет своих Святых Отцов и с любовью ссылается на их писания, так и экуменические деятели говорят об «отцах» экуменического движения, о «своих отцах», «новых отцах» (ЖМП. 1972. № 11. С. 54), которые не имеют ничего общего с древними правомыслящими Святыми Отцами: те спасали Православную веру, а эти ее подрывают.

Как Православная Церковь использует термин «кафоличность» (=соборность) для выражения своей верности Христу и своего предназначения распространять по всему миру спасительную Богооткровенную единственную, а не плюралистическую истину, – так и экуменические деятели употребляют термин «кафоличность» («catholicism»), но не в православном, а в искаженном смысле. Под «кафоличностью» они понимают планируемое экуменическое единство в плюралистическом виде. «Кафоличность – согласно IV ассамблее ВСЦ в Уппсале (1968 г.) – была противоположностью всех видов самовлюбленности и партикуляризма (обособленности)». Конференция в Саламанке уточнила, а V ассамблея ВСЦ в Найроби (1975 г.) приняла следующее толкование понятия «кафоличность»: «Единая церковь должна представлять собой соборное братство (общность) местных церквей <...>. В этом соборном братстве каждая местная церковь обладает, в общении с прочими, полнотой кафоличности, свидетельствует об одной и той же апостольской вере, чем признает принадлежность и прочих к одной и той же Христовой Церкви <...>. Они взаимосвязаны, потому что получили одно и то же крещение и разделяют одну и ту же евхаристию. Они признают членство и иерархию других» (Цит. по отпечатанным на ротаторе материалам V Генеральной ассамблеи ВСЦ «От Уппсалы до Найроби». С. 79).

Таким образом, «кафоличность» (соборность) в экуменическом словаре означает не верность единой истине, а признание всех заблуждений; не единство, а плюрализм, т. е. многоверие, при взаимном признании «евхаристии» и «иерархии» других «церквей».

Похваляясь такой «кафоличностью», экуменическая «церковь» «смело заявляет о себе как о знамени будущего единства человечества» («Уппсала-68 говорит». С. 13. § 7, 9, 20). Но что получается в результате? Экуменизм, отвергая подлинную кафоличность под предлогом якобы «самолюбования», создает новое понимание этого термина, полное фарисейства и ужасающей горделивой самовлюбленности!

Б) ЗАПРЕТ НА ПРАВОСЛАВНОЕ
МИССИОНЕРСТВО
 
Экуменизм не только не благоприятствует православному миссионерству, но принципиально исключает его. Как известно, некоторые «православные» экуменисты прямо заявляют, что Православие предназначалось лишь для живущих на Востоке христиан и западным «христианам» незачем стремиться к его принятию. Вспомним курьез с греческим митрополитом Геннадием (Зервосом), представителем Константинопольской Патриархии в Неаполе, который создал и опубликовал целую «теорию», согласно которой «православными рождаются, а не становятся» (см.: Иеромонах Амфилохий (Радович). Миссионер или гробокопатель? // Ортодоксос Типос. Афины, 1974. С. 1, 4). Лично знакомый нам английский православный архимандрит Варнава (Бертон), бывший англиканский священник, перешедший в Православие и рукоположенный в 1960 году экзархом Московской Патриархии в Париже, говорил нам, что работающий в Англии «православный» экуменист Николай Зернов упрекал его в принятии Православия.

В экуменическом документе комиссии ВСЦ (экуменической организации «Всемирный совет церквей». – Примеч. ред.) «Вера и устройство» «Совместное свидетельство и прозелитизм» осуждается переход из одного вероисповедания в другое, в том числе и переход в Православие. Также, согласно этому документу, в будущем предусмотрена совместная надконфессиональная проповедь Евангелия, т. е. экуменическая проповедь со всеми ее ошибочными экклезиологическими, христологическими, сакраментальными, мариологическими и церковно-устройственными понятиями. Таким образом, «православные» экуменисты закрывают врата для свидетельства истины, которое порицается как «негативный прозелитизм» (см.: Вельчанов С. Посещение на экуменической делегацией ВСЦ Духовной академии св. Климента Охридского // Церковный вестник. № 31. София, 1970. С. 13).

Запрет миссионерской деятельности в православном духе противоречит Православию. Однако отдельные представители Поместных Православных Церквей делают пораженческие высказывания и принимают пагубные решения в пользу этого запрета. В экуменическом журнале «Иреникон» читаем, что в июле 1974 года, во время визита представителей Румынской Православной Церкви в Константинополь, после обсуждения межправославных и межхристианских (т. е. экуменических) вопросов, было составлено совместное коммюнике, в котором, между прочим, выражалось согласие Румынской Православной Церкви с Константинопольской в вопросе прозелитизма. Точнее, там рекомендовалось «избегать всякого прозелитизма в какой бы то ни было форме» (Иреникон. № 4. 1974. С. 407). Но известно, что Румынская Православная Церковь сильно пострадала от римо-католических агрессоров, увлекших значительную часть православного румынского населения в униатство. Поэтому, принимая экуменический запрет в будущем заниматься прозелитизмом, Православная Церковь в Румынии все равно что отказывается принимать в свое лоно своих бывших чад, даже если они захотят вернуться в Святое Православие.

А на консультации «православных» богословов, организованной секретариатом комиссии «Вера и устройство» ВСЦ на острове Крит (7–14 марта 1975 г.) и открытой речью протестанта д-ра Лукаса Фишера, при рассмотрении вопроса об «общецерковном единстве», было отмечено, что «Православная Церковь не требует от других христиан обращаться в Православие путем вхождения в Православную Церковь» (ЖМП. № 9. 1975. С. 46). Трудно представить себе огромную экуменическую наглость еретиков и великое пораженчество «православных» богословов, которые с этим согласились и на православной греческой территории, как рабы, подписали это подлое отречение от спасительной миссии Православия!

Все это открывает нам глаза и позволяет ясно увидеть, как безпочвенны заявления «православных» экуменистов о том, что они свидетельствуют о Православии и объясняют «свои догматы, с которыми другие христиане мало знакомы» (Ecumenical Review. 1949. Vol. 1. N. 3. P. 321). Экуменические инославные деятели знают православные догматы, но не хотят их принимать! А что касается просвещения этими догматами нехристианских народов путем православного миссионерства, это уже запрещается. Отныне предусматривается миссионерство только под патронажем ВСЦ, в духе экуменической новой надконфессиональной (а по сути – протестантской) идеологии. «Православные миссионеры» в Женеве уже полностью связаны – своими собственными веревками! Они дошли до такого безсилия в деле миссионерства в пользу Православия, что Константинопольский Патриарх Афинагор не пожелал принять в Православную Церковь группу римо-католических итальянцев, настоятельно просивших об этом (Orthodoxe heute. № 16. 1966. С. 14).

Дошло уже и до того, что ради угождения экуменизму принявшим Православие католикам «православные» экуменисты предлагают «вернуться в свою мать-церковь» (!), а желающих принять Православие отталкивают заявлением, будто «православные не хотят иметь неофитов»! (ОТ. 15.10.1974. С. 1, 4). Подобными заявлениями, сделанными якобы от имени Православия, вышеупомянутый «представитель» Константинопольской Патриархии в Италии и другие деятели, с одной стороны, широко открывают двери Православной Церкви для экуменического вторжения, а с другой – закрывают их перед теми инославными, которые искренне хотят в нее войти! Тем самым отрицается миссионерство Церкви и ее миссия ограничивается простым сохранением исторического статус-кво, а это значит, что отрицается сама сущность Христовой Церкви, чье предназначение – свидетельствовать об Истине во всякое время и на всяком месте и принимать в свои спасительные объятия всех, желающих спастись.

Несколько лет назад монахи одного из бенедиктинских монастырей в Западной Германии, разочаровавшись в папизме, обратились ко всем Поместным Православным Церквам с письменной просьбой о принятии их в Православие. Со стороны Болгарской Православной Церкви последовал отказ, который был обоснован тем, что у нее якобы нет подобной практики. Да, к большому сожалению, вместо апостольской и святоотеческой миссионерской практики у многих православных архиереев выработалась страшная практика заботиться только о своем личном спокойствии, не доставляя себе неприятностей с папой из-за принятия в Православие разочарованных римо-католиков. И пока папские миссионеры обходят море и сушу, чтобы приобрести последователей (ср.: Мф. 23, 25) путем различных непозволительных средств (уний, конкордатов и проч.), православные иерархи довольствуются своей имеющейся паствой, как будто этим исчерпываются их призвание и долг как апостольских преемников. Мало того, эту предательскую пассивность они готовы считать чуть ли не «добродетелью», выражением «лояльного» экуменического отношения к инославным.

Нельзя не отметить, что такое вероотступническое поведение стало характерной чертой именно «православных» экуменистов, в отличие от экуменистов других конфессий, которые, несмотря ни на что, продолжают заниматься прозелитизмом с небогоугодной жертвенностью.

Прозелитизм есть отрицательное явление, когда он уводит людей с пути истины и вовлекает их в заблуждение. И наоборот, он есть положительное явление, когда спасает от заблуждения и приводит к истине. В таком случае он – великое дело, заповеданное и восхваляемое словом Божиим: Братия! если кто из вас уклонится от истины, и обратит кто его, пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов (Иак. 5, 19–20).

Ныне же в экуменических кругах царят превратные понятия о прозелитизме. Негативным прозелитизмом в них считается стремление православных привлекать к Православной истине ищущих ее; а положительным – лишь миссионерство под патронажем ВСЦ (экуменической организации «Всемирный совет церквей», – примеч. ред.), который стремится объединять всех в своем новом вероисповедании, где истина соседствует с заблуждением, при громком прокламировании ошибочно понимаемой религиозной свободы.

Итак, Поместные Православные Церкви, будучи членами ВСЦ, связывают себя невозможностью заниматься по-православному миссионерской деятельностью среди непросвещенных и заблуждающихся, обязуясь действовать лишь под диктовку ВСЦ и жертвуя своими православными экклезиологическими, догматическими и каноническими нормами. В связи с этим становится понятно, почему Ленинградский митрополит Никодим (Ротов) в своем докладе «Предание и современность», произнесенном 18 сентября 1972 года в Дебрецене (Венгрия), говоря о «восстановлении христианского единства», рисует его на экуменический манер: «Восстановление разъединенных христиан в единстве веры, – говорит он, – мы не должны представлять себе исключительно как „присоединение“» (ЖМП. 1972. № 12. С. 58). Значит, вопреки установленному Святыми Отцами порядку, закрепленному в Великом Требнике Православной Церкви в Чинах о присоединении еретиков к Православию, может существовать экуменическое объединение без отречения еретиков от их лжеучений, – «объединение» на почве догматического компромисса.

Но в то время как Поместные Православные Церкви связали себя «обетом» перед ВСЦ не заниматься миссионерством среди еретиков, католики и всевозможные сектанты-протестанты без помех продолжают свой пагубный прозелитизм, отторгая, как лютые волки (Деян. 20, 29), овец от стада Православной Церкви и делая их последователями своих заблуждений. Паписты, стремясь якобы к «сближению» с Православной Церковью, не представляют его себе иначе как распространение среди православных униатства. 19 апреля 1970 года папа Павел VI открыто заявил: «Мы не можем считать, что восстановление искреннего (!) единства между Римо-католической и Православной Восточной Церковью может осуществиться в ущерб католическим церквам Востока» (см.: Архим. Харлампий (Василопулос). Экуменизм без маски. 2-е изд. Афины, 1972. С. 182). И в самом деле, в последнее время – особенно при папе-поляке Иоанне Павле II – началось поощрение униатства, которое считается «не только историческим наследством прошлого, но имеет настоящее развитие: Ватикан подталкивает бывших украинских и румынских униатов вернуться снова к униатству» (Ортодоксос Типос. № 601. Афины, 1984. С. 3) (см. протест Московского Патриарха Пимена папе Иоанну Павлу II по поводу собора украинских униатов в Риме. ЖМП. 1981. № 4. С. 6).

Группа студентов-греков из Италии написала в редакцию «Ортодоксос Типос» письмо, опубликованное под заголовком: «Уния становится жестоким гонителем нашего Православия». В нем излагаются возмутительные факты, как итальянские униаты всячески мешают православным священникам, обслуживающим греческое меньшинство, исполнять пастырские обязанности и как, подделываясь под православных, они заманивают легковерных мирян в свои сети. В конце письма поставлен вопрос: «Какой смысл вести диалоги между православными и латинянами, если униатство не только не ограничивает себя, а, наоборот, расширяется?» (Ортодоксос Типос. № 604. Афины, 1984. С. 4). Даже приверженец униатства в письме в ту же редакцию недоумевает: «С православной стороны заметно странное безразличие. Православные протестуют против участия униатов в диалоге, но это лишь на словах, ибо в конце концов с униатами разговаривают» (Там же. № 601. Афины, 1984. С. 3).

Примечательно письмо греческого православного священника отца Антония (Афансиадиса) из Монреаля (Канада), который приводит слова одного католического кардинала: «Через диалог мы, латиняне, стараемся, чтобы православные поняли необходимость объединения вокруг Фанара (т. е. Константинопольской Патриархии). Когда же мы постепенно добьемся этого, православные поймут, что им нужен Рим как центр Церкви» (Там же. № 810. Афины, 1988. С. 3).

После такого откровенного заявления об истинных целях «диалога» православным христианам следовало бы отвернуться от Фанара, играющего роль «троянского коня» в Православной Церкви, и прекратить «диалог любви», инспирируемый им в угоду инославию. Нам следует вслушаться в мудрое предупреждение Александрийского Патриарха Николая VI († 1986): «Несмотря на все слова и письменные заверения, „диалог любви“ неискренен. Мы не верим такой „любви“, которая проявляется закулисным способом. Ибо если принять во внимание закрытие православных храмов в Чехословакии, в Польше и другие действия, то увидим, что так называемый „диалог любви“ есть лишь ловушка для православных. Блудному сыну следует говорить не о любви, а о покаянии» (The Old Calendarist. № 23. London, 1972).
 
Архимандрит Серафим (АЛЕКСИЕВ),
архимандрит Сергий (ЯЗАДЖИЕВ)
 
Перевод с болгарского языка
Печатается с сокращениями
Публикуется по изданию: 
СПб., 1992. Текст сверен 
с изданием: София, 1998; 
исправлен и дополнен редакцией 
«Православного Креста»
 

Источник: газета «Православный крест»





© 2010-2016. Восьмой вселенский собор.