главнаяпророчестваэкуменизмкалендарный вопросбогослужебный язык

Почему православному христианину нельзя быть экуменистом (основание девятое, ч.2)


Смотри: начало; осн.1; осн.2: ч.1, ч.2ч.3осн.3осн.4осн.5 осн.6 осн.7; осн.8: ч.1, ч.2, ч.3осн.9: ч.1


ОСНОВАНИЕ ДЕВЯТОЕ: 
ОСНОВЫ ОБЪЕДИНЕНИЯ В ЭКУМЕНИЗМЕ
КРАЙНЕ НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНЫ
 
ВСЦ ПРЕДЛАГАЕТ И НАВЯЗЫВАЕТ
ВЗАИМНОЕ ПРИЗНАНИЕ ТАИНСТВ («КЕС»)
 
Рассматривая в восьмом основании различные экуменические проекты объединения, мы вкратце коснулись принятого комиссией «Вера и устройство» в Лиме текста «КЕС», который по существу является догматически-литургическим базисом-минимумом объединения экуменистов. Рассмотрим теперь подробнее содержание этого плана унификации учения о Таинствах: Крещении, Евхаристии, Служении (Священстве).

Идея этого минимума восходит еще к 1888 году, когда в Англии были выработаны т.н. «Ламбетские четырехсторонние постановления», где упоминаются указанные три Таинства. В 1920 году Ламбетская конференция снова выдвинула этот минимум Таинств в качестве основы для воссоединения церквей.

С тех пор уже более полувека экуменисты упорно трудились над разработкой «объединительного документа», который в окончательном виде был принят комиссией «Вера и устройство» в Лиме в январе 1982 года, а в следующем году предложен церквам, участвующим в VI ассамблее ВСЦ в Ванкувере. Принять «КЕС» запланировано на VII ассамблее ВСЦ, намеченной на 1991 год. Не хочется верить, что Поместные Православные Церкви, члены ВСЦ, уступят хитро задуманному масоно-экуменическому плану!

Остановимся сначала на числе Таинств в «КЕС». Из семи Богоустановленных церковных Таинств выбраны только три, причем подчеркнуто, что согласие церквей на их принятие – «один из пробных камней единства Церкви» и «должно привести к решительному перелому» (Irenikon. 1983. N. 3. P. 394). В преамбуле «КЕС» сказано, что «стремление к единству отдельных церквей и стремление ко всеобщему согласию тесно связаны между собой» (Baptism, Eucharisty, Ministry. P. VIII. Col. 2).

На это можно возразить, что согласие, построенное на минимальной основе, не может быть согласием в истине, а лишь компромиссным соглашательством с заблуждением. Сам факт, что в «КЕС» не упоминаются оставшиеся четыре церковных Таинства – Миропомазание, Исповедь (Покаяние), Брак и Елеосвящение, – показывает, что документ вообще не признает их Таинствами и построен на чисто протестантских позициях.

Однако святитель Симеон, архиепископ Солунский († 1430), в своем труде «О Таинствах» писал: «Семь даров Святаго Духа, – говорит Исаия (см.: Ис. 11, 2–3); семь и Таинств церковных, совершаемых Духом Святым; Таинства сии суть: Крещение, Миропомазание, Причащение, Покаяние, Священство, Брак, Елеосвящение» (Migne. PG. T. 155. Col. 177). Те же семь Таинств и в том же порядке перечисляет Константинопольский Патриарх Иеремия II в 7-й главе своего Первого ответа на вопросы лютеранских богословов из Вюртемберга в 1576 году, давая следующие пояснения: «Таинство <...> есть чин священнодействий и то, что через них и в них совершается и каждому нужно: то есть Крещение, Миропомазание, Причащение; а посвятившим себя Богу – Рукоположение; подобно как мирянам – Брак; согрешившим же после Крещения – Покаяние и Помазание освященным елеем. Они даруют отпущение грехов и очищают лежащие на душе нечистоты. Таинствами же они называются потому, что в чувственных (т.е. вещественных) знаках содержат действие духовное и неизреченное. Каждое из сих Таинств установлено в Писании и имеет определенную материю и форму» (Константинопольский Патриарх Иеремия II. Ответы лютеранам. М., 1866. С. 45).

Причина сокращения количества Таинств до двух у протестантов кроется в их неправильном рационалистическом понимании Богоустановленности самих Таинств. Принимаются во внимание только Таинства, которые прямо установлены по повелению Спасителя, а именно: Крещение (см.: Мф. 28, 19) и Причащение (см.: Там же. 26, 26–28), хотя при таком подходе надо признать как Таинство и Покаяние (Исповедь), о котором Спаситель сказал апостолам после Своего Воскресения: Приимите Дух Свят. Имже отпустите грехи, отпустятся им, и имже держите, держатся (Ин. 20, 22–23; ср.: Мф. 18, 18). Но, несмотря на конкретную заповедь Спасителя, у протестантов нет этого Таинства!
 
Таинство <...> есть чин священнодействий и то, что через них и в них совершается и каждому нужно: то есть Крещение, Миропомазание, Причащение; а посвятившим себя Богу – Рукоположение; подобно как мирянам – Брак; согрешившим же после Крещения – Покаяние и Помазание освященным елеем. Они даруют отпущение грехов и очищают лежащие на душе нечистоты. Таинствами же они называются потому, что в чувственных (т.е. вещественных) знаках содержат действие духовное и неизреченное. Каждое из сих Таинств установлено в Писании и имеет определенную материю и форму.
Патриарх Иеремия II (ТРАНОС)
 
Как подчеркивает архиепископ Серафим (Соболев), «учредителем сих семи Таинств был Сам Господь – или чрез преподание Божественного учения, ставшего основою введения в церковную жизнь апостолами Миропомазания, Покаяния и Брака (см.: Ин. 7, 37–39; 20, 21–23; Мф. 19, 3–12), или чрез дарование им прямой заповеди об установлении Таинств Крещения и Причащения (см.: Там же. 28, 19; 26, 26–28); или, наконец, чрез повеление вообще блюсти все, что Он заповедал им (см.: Там же, 20). Замечательно то, что эта общая заповедь Христа – блюсти вся, елика заповедах вам – следует непосредственно за установительными словами первого из Таинств – Крещения (см.: Там же, 19), и она, несомненно, охватывает и все прочие Таинства. К осуществлению этого общего Божественного повеления надо, несомненно, отнести установление апостолами Таинств Священства и Елеосвящения <…>, как и других пяти Таинств» (Архиеп. Серафим (Соболев). Искажение православной истины в русской богословской мысли. София, 1943. С. 286).

Вот почему в 10-м члене Символа веры упомянуто только «едино Крещение во оставление грехов», но через него подразумеваются и остальные шесть Таинств, которые изучаются в катехизисе наряду с ним.

В своем прекрасном труде «Ересь экуменизма» греческий богослов А. Делибаси, имея в виду «догматический минимализм Ламбетских четырехсторонних постановлений 1888 года», которые лежат в основе «КЕС», пишет: «Семь святых Таинств Церкви, через которые преподается в ней освященная Божественная Благодать, сведены к двум: Крещению и Евхаристии. А из трех степеней иерархии <...> принимается только епископская», и то «не как Богоустановленная высшая степень иерархии в Церкви, а как традиция, которую на местах можно приспосабливать в соответствии с народными потребностями». «Таинства рассматриваются не как действительные Таинства, подающие Божию благодать, а как простые символические церемонии, имеющие такое же самое или даже меньшее значение, чем проповедь». Так «посредством догматического минимализма требования веры умаляются до самой малой возможности с тенденцией к их ликвидации» (Делибаси А. Ересь экуменизма (по-греч.) Афины, 1972. С. 84. 108–110).

Дальше в преамбуле «КЕС» его составители, среди которых фигурирует печально известный «православный» экуменист проф. Нисиотис, похваляясь появлением экуменического братского общества, которое часто выходит за конфессиональные границы (т.е. масонства), подчеркивают, что «в нем прежние различия рассматриваются в новом свете» (Baptism, Eucharisty, Ministry. P. IX. Col. 1), и обращается внимание на «многообещающие совпадения» в учении отдельных церквей. «Эти совпадения церкви должны шаг за шагом развивать в своем вероучении», что их приведет якобы к «общению друг с другом в апостольской преемственности и преемственности с учением вселенской церкви» (Там же. Col. 2). Горячий сторонник «КЕС» Пападерос спешит разделить радость братьев-протестантов, которые в Лиме будто бы достигли «почти уровня апостольской веры» (!) (Επισκεφις. I. IX. 1983. P. 17).

Предваряя дальнейший анализ важнейшего вопроса об апостольском преемстве, хочется спросить проф. Нисиотиса и д-ра Пападероса, на каком основании протестанты похваляются апостольской верой, если у них нет входящего в нее апостольского иерархического преемства и если они не хотят его получить от обладающей им Православной Христовой Церкви?

В конце преамбулы «КЕС» составители, восхищаясь безпрецедентным единением богословов различных традиций относительно трех Таинств, неожиданно заявляют, что «не следует ожидать в „КЕС“ какого-то полного богословского истолкования Крещения, Евхаристии и Священства», ибо оное, по их мнению, «в данном случае неуместно и даже нежелательно» (Baptism... P. IX. Col. 2). В этих словах полностью раскрывается антибогословская настроенность составителей, несмотря на их громкие профессорские и докторские титулы! Отклоняя даже саму мысль о чисто богословском подходе (вспомним слова Пападероса, что в «КЕС» нет «чистого, объективного и научного богословия») к церковным Таинствам, они в конце проговариваются, что «согласованный текст „КЕС“ сознательно сосредоточен на тех аспектах, которые были прямо или косвенно связаны с вопросом о взаимном признании, ведущем к единству» (Ibid).

Это самопризнание в стремлении к компромиссному «единству» хорошо показывает, почему экуменическая тенденциозность «КЕС» несовместима с богословским анализом; и потому совершенно прав Делибаси, утверждая, что экуменические предложения руководствуются «не верою в Бога», а лишь «своекорыстной заданностью» (Делибаси. Указ. соч. С. 110).

А) ТАИНСТВО КРЕЩЕНИЯ
 
В первых двух параграфах раздела КЕС (плана унификации учения о Таинствах: Крещении, Евхаристии, Служении (Священстве), разработанного экуменическим «Всемирным советом церквей». – Примеч. ред.) о Крещении, об установлении и значении этого Таинства приводятся основные догматические тексты Священного Писания, которые представлены в любом православном учебнике по догматике. Однако затем, сознательно и умышленно, в угоду протестантизму, Таинство Крещения смешивается с Таинством Миропомазания, которое, хотя и совершается сразу после Крещения, есть самостоятельное Таинство. Но КЕС (§ 5 «Дар Духа») благодатные последствия Таинства Миропомазания – «печать и залог Святаго Духа» (см.: 2 Кор. 1, 21– 22; Еф. 1, 13–14) относит к Таинству Крещения (Baptism, Eucharisty, Ministry. P. IX. Col. 1). В § 19 читаем: «Дар Святаго Духа при Крещении может быть выражен и дополнительным образом, например, возложением рук и помазыванием или миропомазанием» (Там же. Р. 6. Col. 11), т. е. Таинство Миропомазания обезличивается и сводится к дополнительному и необязательному обряду, дабы оправдать отсутствие у протестантов Миропомазания после Крещения. В комментарии к § 14 прямо выражено недоумение: «Каков смысл другого отдельного обряда между Крещением и допущением к Причащению?» (Там же. Р. 5. Col. 11).

При Крещении, как и при всяком Таинстве, подаются, разумеется, соответствующие дары Святаго Духа, и потому Сам Господь говорит Никодиму о Крещении как о рождении от воды и Духа (Ин. 3, 5). Но благодатное воздействие Святаго Духа при Крещении состоит в очищении от первородного Адамова греха (см.: Рим. 6, 4, 6, 11), а при Миропомазании даются дары Святаго Духа для укрепления крещеного в благодатной духовной жизни и христианских добродетелях, как об этом говорит святой апостол Павел: Явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков, научающая нас, чтобы мы <...> целомудренно, праведно и благочестиво жили (Тит. 2, 11–12). Толкуя эти слова, святитель Феофан Затворник писал: «Целомудрие, праведность и благочестие – обнимают всю святую жизнь и совмещают все заповеди и всю волю Божию, в коей ходить обязательство приемлют приступающие к Богу в истинной вере» (Еп. Феофан. Толкование пастырских посланий св. ап. Павла. М., 1894. С. 117), т. е. те, которые крестились. Что здесь речь идет о Таинстве Миропомазания, совершаемого после Крещения, видно из слов святого апостола Иоанна Богослова ко крещеным христианам: Помазание, которое вы получили от Него, в вас пребывает, и вы не имеете нужды, чтобы кто учил вас; но как самое сие помазание учит вас всему, и оно истинно и неложно; то, чему оно научило вас, в том пребывайте (1 Ин. 2, 27). Известно, что Таинство святого Миропомазания «сначала совершалось чрез возложение рук апостолов (см.: Деян. 8, 17; 19, 6), а потом при них же, по мере распространения христианства, стало совершаться <...> чрез помазание миром, почему апостолы, как говорит святой Дионисий Ареопагит (ученик св. ап. Павла), называли это Таинство – Таинством Мира» (Архиеп. Серафим (Соболев). Искажение православной истины в русской богословской мысли. София, 1943. С. 236).

Необходимость Миропомазания крещеных христиан (соответствующего возложению на них рук апостолов) явствует из Крещения самарян святым апостолом Филиппом (см.: Деян. 8, 12). Одного Крещения было недостаточно для спасения их. Дееписатель продолжает: Находившиеся в Иерусалиме Апостолы, услышав, что Самаряне приняли слово Божие, послали к ним Петра и Иоанна, которые, придя, помолились о них, чтобы они приняли Духа Святаго. Ибо Он не сходил еще ни на одного из них, а только были они крещены во имя Господа Иисуса. Тогда возложили руки на них, и они приняли Духа Святаго (Там же, 14–17). Итак, никакого основания нет считать, как это делается в КЕС, будто Крещение вбирает в себя Миропомазание. Оно – самостоятельное Таинство, следующее за Крещением, что подтверждает древнейшая практика Церкви, засвидетельствованная Святыми Отцами. Так, вышеупомянутый святой Дионисий Ареопагит пишет: «Посвященному через святейшее священнодействие Божественного возрождения (т. е. Крещение) это усовершенствующее Помазание миром дарует снисшествие Богоначального Духа» (Migne. PG. T. 3. Col. 484).

Святитель Киприан Карфагенский (III в.), известный сторонник перекрещивания еретиков, писал Римскому папе Стефану: «Только тогда они смогут вполне освятиться и быть сынами Божиими, когда возродятся обоими Таинствами (sacramento utroque nascantur)» (Migne PL. T. 3. Col. 1084); «Крещеный должен быть еще и помазан, чтобы, приняв Миро, т. е. помазание, сделаться Божиим помазанником и иметь в себе благодать Христову» (Id. Col. 1078).

Святитель Амвросий Медиоланский (IV в.) в сочинении «О Таинствах» (кн. III, гл. 2), называя Миропомазание «духовной печатью», пишет: «За крещением следует духовная печать <...>, ибо после купели остается еще совершить усовершенствование, когда призыванием священника вливается Святый Дух – Дух премудрости и разума, Дух совета и крепости, Дух ведения и благочестия, Дух страха Божия – семи добродетелей Духа» (Migne. PL. T. 16. Col. 453).

Блаженный Августин (V в.) подчеркивает разницу между двумя Таинствами, говоря: «Духовное помазание есть Сам Святый Дух, Егоже Таинство в видимом помазании <...>. Таинство Мира есть Таинство, как и само Крещение» (Migne PL. T. 35. Col. 2000).

Святой Ефрем Сирин (IV в.) сравнивает прообразно потоп с Крещением, а голубя, несущего масличную ветвь (см.: Быт. 8, 2), – с Миропомазанием: «Ноев ковчег предвещал, что придет Тот, Который устроит Церковь на водах, изводя на свободу чад ее именем Святой Троицы; голубь же изображал Святаго Духа, Который совершит Помазание – Таинство спасения» (Цит. по: Митрополит Московский Макарий. Православно-догматическое богословие. СПб., 1883. Т. II. С. 352).

Святитель Кирилл Иерусалимский (IV в.) после своего тайноводственного слова к оглашенным о Крещении посвящает такое же слово Миропомазанию, начиная его словами святого апостола Иоанна Богослова: И вы помазание имате от Бога и весте вся (1 Ин. 2, 20). Обращаясь к новокрещеным и миропомазанным христианам, святитель проводит следующее сравнение между Крещением Спасителя и их Крещением: «Как Христос, омывшись в Иордане и сообщив водам благоухание Божества, вышел из вод, и было на Него существенное наитие Духа Святаго, <…> так и вам, исшедшим из купели священных вод, дано Миропомазание, изображающее собою то самое, чем помазан Христос. <…> Тело помазывается видимым миром, душа освящается Святым и Животворящим Духом. <…> Поэтому, помазанные этим святым миром, храните его в себе неоскверненным и непорочным, преуспевая в добрых делах и благоугождая Начальнику спасения вашего Иисусу Христу» (Migne PG. T. 33. Col. 1088–1089).

В 18-м огласительном слове (гл. 33) тот же иерусалимский святитель заявляет крестившимся оглашенным: «Как вы получили от Господа очищение грехов банею водною в глаголе (Еф. 5, 26) <…> и как вам дарована печать чрез сообщение Святаго Духа <…>; в заключение всего как вам в последующее время должно вести себя и словами и делами достойно оной благодати, дабы возможно было всем вам получить вечную жизнь» (Id. Col. 1056). Последними словами святитель Кирилл Иерусалимский ясно подчеркивает, что от крещенных и миропомазанных христиан требуется раскрывать в себе полученную в этих Таинствах Божию благодать путем соответствующих дел христианского благочестия, к каковым особенно обязывает святое Таинство Миропомазания.

Теперь понятно, почему в КЕС так умаляется значение Таинства Миропомазания сравнительно с Таинством Крещения. Так как протестантство с самого своего возникновения отрицает значение христианских дел для спасения, то оно, естественно, пренебрегает обязывающим к делам Таинством Миропомазания, которого у протестантов и быть не может из-за отсутствия у них апостольского преемства. Следовательно, и здесь КЕС исходит из чисто протестантских неправильных предпосылок, приводящих к ошибочным догматическим выводам, неприемлемым для Православия.

По этой причине Константинопольский Патриарх Иеремия II писал в ответ на лютеранские вопрошания: «Миропомазание возлагает на душу первую печать и возвращает то, что она имела по образу (Божию), и силу, которую мы через непослушание потеряли, а кроме сего и благодать, которую мы некогда получили в душе через божественное дыхание (см.: Быт. 2, 7). Посему Миропомазание носит в себе силу Духа, и обогащает душу благоуханием Его, и есть знамение и печать Христа» (Константинопольский Патриарх Иеремия. Ответы лютеранам. М., 1866. С. 46).

В 48-м правиле Лаодикийского Собора (343 г.) сказано: «Тех, которые просвещаются Крещением, следует помазывать небесным Помазанием, дабы они сделались соучастниками Царствия Божия».

Б) ТАИНСТВО ПОКАЯНИЯ
 
КЕС (план унификации учения о Таинствах: Крещении, Евхаристии, Служении (Священстве), разработанный экуменическим «Всемирным советом церквей». – Примеч. ред.) пренебрегает и обходит молчанием также и Таинство Покаяния (Исповеди). Это Таинство напоминает Крещение тем, что очищает от грехов. Но если при Крещении однократно очищаются от первородного греха и от всех грехов, совершенных до Крещения, то в Таинстве Покаяния многократно очищаются соделанные после Крещения грехи. В этом смысле Покаяние называется «вторым крещением» (Митрополит Московский Макарий. Православно-догматическое богословие. Т. II. СПб., 1883. С. 426). И преподобный Иоанн Лествичник начинает свое 5-е слово словами: «Покаяние есть возобновление Крещения» (Преподобный Иоанн Лествичник. Лествица. София, 1982. С. 66).

Протестантам, которые якобы высоко ценят Священное Писание, надлежало бы признать Покаяние Таинством, поскольку оно не единожды засвидетельствовано в Евангелии как установленное непосредственно Христом – заветными словами, обращенными к апостолам: Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе (Мф. 18, 18); Примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин. 20, 22–23). Несмотря на эти ясные указания слова Божиего, в КЕС нет ни слова о Таинстве Покаяния – ни в связи с Крещением, ни даже в связи с Евхаристией, к которой Таинство Покаяния служит предварительной подготовкой через обязательную предпричастную Исповедь.

Такое умолчание объясняется тем, что экуменистам вообще чуждо покаянное настроение души как предварительное условие приступления к Таинству Покаяния с исповеданием своих грехов. В КЕС, как и во всех экуменических документах, вовсе не говорится о покаянии в смысле осознания каждым своих личных грехов и обвинения себя в них. Единственное «покаяние», которого ищет экуменизм, – чтобы все конфессии покаялись в грехе разделения, причем это требуется и от Православной Церкви наряду с прочими религиозными общностями в ВСЦ. Кроме этого неуместного конфессионального «покаяния» экуменизм не интересуется никаким личным покаянием согрешившего перед Богом человека.

Однако личное покаяние души перед Богом есть основа и начало правой веры во Христа Спасителя, Который начал Свою проповедь словами: Покайтесь и веруйте в Евангелие (Мк. 1, 15) и закончил ее словами: Кто будет веровать и креститься, спасен будет (Там же. 16, 16). В этом смысле и святой апостол Петр в день первой христианской Пятидесятницы обратился к народу с призывом: Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святаго Духа (Деян. 2, 38). В этих апостольских словах содержится полнейшее указание на три основных церковных Таинства: Крещение – как начало христианской жизни; Покаяние – не только как предварительное условие для Крещения, но и как его последующее постоянное обновление через Таинство Покаяния; и это – на благодатной основе Таинства Миропомазания как облечения в нового человека, который обновляется в познании по образу Создавшего его (Кол. 3, 10) посредством даров Святаго Духа, принося плоды Духа во всякой благости, праведности и истине (Еф. 5, 9; Гал. 5, 22–23).

Эта Богооткровенная полнота благодатной жизни уверовавшего во Христа человека чужда экуменизму, который не знает и не признает личного покаяния как настроения православной души, выражающегося в Таинстве Исповедания своих личных грехов перед священнослужителем, благодатно уполномоченным Христом прощать грехи. <…>

Духовное трезвение и наблюдение за внутренними движениями «сокровенного сердца человека» (см.: 1 Петр. 3, 4) чуждо экуменизму, занятому лихорадочной внешней деятельностью, с позиции которой православное покаяние кажется каким-то «расслаблением духа» (см.: ЖМП. № 1. 1985. С. 40–41). Но напротив, покаяние как настроение души, особенно выраженное в Таинстве Исповеди, не расслабляет, а благодатно укрепляет душу кающегося. <…>

Необходимость покаянного исповедания личных грехов засвидетельствована с самой глубокой христианской древности. Так, в 52-м Апостольском правиле предусмотрено низвержение из священного сана всякого епископа или пресвитера, который «обращающегося от греха не приемлет, но отвергает <…>. Опечаливает ибо Христа рекшего: радость бывает на небесах об одном грешнике кающемся» (Правила Святой Православной Церкви. София, 1936. С. 72).

Святитель Киприан Карфагенский адресует верующим следующее трогательное увещание: «Прошу вас, возлюбленнейшая братия, да исповедаем каждый свой грех, доколе согрешивший находится еще в сей жизни, когда Исповедь его может быть принята, когда удовлетворение и отпущение, совершаемое священниками, угодно пред Господом» (S. Cyprianus. De Lapsis, cap. 29 // J. P. Migne. PL. Т. 4. Сol. 503).

Святитель Афанасий Великий проводит следующее сопоставление между Крещением и Исповедью: «Как человек, крещаемый человеком, то есть священником, просвещается благодатью Духа Святаго, так и исповедующий в Покаянии грехи свои приемлет оставление их через священника благодатью Иисуса Христа» (S. Athanasius. Adv. Novat, fragm // J. P. Migne. PG. T. 26. Сol. 1316).

Преподобный Иоанн Кассиан также сопоставляет Покаяние с Крещением: «Признай Таинства твоего спасения, через которые ты обновлен, через которые возрожден. Ныне они не стали менее нужными, чем тогда, ибо через Покаяние ныне ты возрождаешься, как прежде через купель (т. е. Крещение) ты родился» (S. Ioannes Cassianus. De Incarnatione Christi. VI. 18 // J. P. Migne. PL. Т. 50. Сol. 178).

Святитель Василий Великий посвящает первое из своих «Нравственных правил» покаянию и исповеданию грехов: «Верующие в Господа должны прежде всего покаяться, по проповеди Иоанновой и по проповеди Самого Господа нашего Иисуса Христа <…>. Настоящее время есть время покаяния и отпущения грехов <…>. Кающимся недостаточно ко спасению одно удаление от грехов, но потребны им и плоды, достойные покаяния» (S. Basilius. Regulae morales. I. 1, 2, 4 // J. P. Migne. PG. Т. 31. Сol. 700–701).

В своих «Правилах, пространно изложенных в вопросах и ответах», святитель Василий на вопрос 287: «Какие достойные плоды покаяния?» отвечает: «Это дела правды, противоположные греху, которые должен плодоносить кающийся, исполняя сказанное: „Принося плод во всяком деле благом“ (Кол. 1, 10)». На вопрос 288: «Желающий исповедать грехи свои всем ли, и кому случилось, или некоторым, должен исповедовать?» святителем дан следующий ответ: «Исповедовать грехи необходимо пред теми, кому вверено домостроительство Таинств Божиих. Так, находим, что и древле каявшиеся делали сие пред святыми. Ибо в Евангелии написано, что Крестителю Иоанну исповедовали грехи свои (см.: Мф. 3, 6), и в Деяниях – Апостолам, которыми крещены были все (Деян. 19, 18)» (J. P. Migne. PG. Т. 31. Сol. 1284).

Святитель Амвросий Медиоланский в сочинении «О покаянии» утверждает, что «принявший Духа Святаго принял и власть оставлять и прощать грехи. <…> дар Духа Святаго есть должность священническая, право же Духа Святаго состоит в том, чтобы оставлять и прощать грехи» (S. Ambrosius. De Poenitentia. 1, 2 // J. P. Migne. PL. Т. 16. Сol. 488).

Святитель Григорий Богослов в слове «На Богоявление» говорит, что наряду с Таинством святого Крещения существует и другое крещение – «слезное», под которым святитель подразумевает Таинство Покаяния (Исповедь), как видно из его дальнейших слов: «Признаюсь, что человек есть существо переменчивое и по природе непостоянное, а потому с готовностью принимаю это последнее крещение, поклоняюсь Даровавшему его и сообщаю его другим, и милостью искупаю себе милость» (J. P. Migne. PG. T. 36. Сol. 356)

Подобным образом говорит о Таинстве Покаяния и преподобный Иоанн Лествичник в 7-м слове своей «Лествицы»: «Источник слез после Крещения больше Крещения, хотя сии слова и кажутся несколько дерзкими. Ибо Крещение очищает нас от прежде бывших зол, а слезы очищают грехи, сделанные и после Крещения. Крещение приняв в младенчестве, мы все осквернили его, а слезами снова очищаем его. И если бы человеколюбие Божие не даровало нам оных, то поистине редки были бы и едва обретались бы спасающиеся» (Преподобный Иоанн Лествичник. Лествица. София, 1982. С. 66). Отсюда видим крайнюю необходимость данного Таинства для спасения!

Святитель Иоанн Златоуст в своем трактате «О священстве» пишет о священниках: «Люди, живущие на земле и еще обращающиеся на ней, поставлены распоряжаться небесным и получили власть, которой не дал Бог ни Ангелам, ни Архангелам. <...> что священники совершают на земле, то Бог довершает на небе, и мнение рабов утверждает Всевластный Владыка». В отличие от ветхозаветных священников, которые имели власть свидетельствовать очищенных от проказы (см.: Лев. 14, 2; ср.: Мф. 9, 4), «наши (священники) получили власть не свидетельствовать только очищение, но совершенно очищать – не проказу телесную, а нечистоту душевную» (J. P. Migne. PG. Т. 48. Сol. 643–644).

Святитель Симеон Солунский в своем труде «О Таинствах» указывал: «Покаяние совершает наше возведение от падения. Итак, поскольку после Крещения не существует другого благодатного восстановления как только чрез обращение и слезы, посредством исповедания грехов своих и воздержания от зол, потому нам дан этот великий дар» (Ibid. Т. 155. Сol. 180).

Константинопольский Патриарх Иеремия II отвечал лютеранским богословам: «Жизнь во Христе зависит от Таинств и от них получает свое начало <…>. Отвергнуть Таинство Покаяния (Исповеди) – значит лишиться прощения грехов через священнослужителей, которым дана власть вязать и решить» (Константинопольский Патриарх Иеремия II. Ответы лютеранам. М., 1866. С. 222).

Святитель Лев Великий, папа Римский, подчеркивает подготовительное значение Таинства Покаяния для достойного принятия Таинства Причащения: «Ходатай Бога за людей Человек Господь Иисус Христос даровал предстоятелям Церкви власть, чтобы они и преподавали освящение Покаяния кающимся, и через дверь примирения допускали их, очищенных спасительным удовлетворением, к приобщению Святых Таин» (J. P. Migne. PL. Т. 54. Сol. 1011–1012).
 
Архимандрит Серафим (АЛЕКСИЕВ),
архимандрит Сергий (ЯЗАДЖИЕВ)
 
 

Источник: газета «Православный крест»





© 2010-2016. Восьмой вселенский собор.