главнаяпророчестваэкуменизмкалендарный вопросбогослужебный язык

Почему православному христианину нельзя быть экуменистом (основание восьмое, ч.3)


Смотри: начало; осн.1; осн.2: ч.1, ч.2ч.3осн.3осн.4осн.5 осн.6 осн.7; осн.8: ч.1, ч.2


ОСНОВАНИЕ ВОСЬМОЕ:
ЭКУМЕНИЗМ ГОТОВИТ ПРАВОСЛАВИЕ К ДОГМАТИЧЕСКИМ ОТСТУПЛЕНИЯМ
РАДИ ЭКУМЕНИЧЕСКОГО ЕДИНСТВА
 
Д) СВЯТОЙ ВИКЕНТИЙ ЛИРИНСКИЙ*
О НЕИЗМЕННОСТИ ВЕРЫ
 
Согласно идеологии экуменизма, религия должна служить человечеству для достижения его земных целей, тогда как, по словам св. Викентия Лиринского: «Наш долг – не религию вести, куда бы захотели, а следовать, куда она нас ведет» (Migne. PL. T 50. Col. 646); «Мы крайне должны бояться греха изменять веру и нарушать Православие» (Id. Col. 648). «Возвещать христианам православным что-нибудь такое, чего они прежде не приняли, никогда не позволялось, никогда не позволяется, никогда не будет позволяться» (Id. Col. 649), – провозглашает он. Характеризуя современные ему еретические новшества, противные православным догматам и канонам, св. Викентий уподобляет их «инобожию», ибо «еретики почитают свои мнения точно так, как язычники – своих богов» (Id. Col. 650).

Подобно тому, как в Ветхом Завете гневался Бог за почитание «иных богов», так и ныне Он гневается за отступление от догматических истин Православия и за принятие разных новаций, обильно предлагаемых ВСЦ в наше время.

Св. Викентий пишет: «Подлинно и истинно православен тот, кто к Церкви, кто к телу Христову, кто к истине Божией привержен всей душой, кто выше Божественной религии, выше вселенской веры ничего не ставит: ни авторитета, ни любви, ни дарований, ни красноречия, ни философии какого-нибудь человека, но, презирая все это и пребывая в вере твердым, постоянным, непоколебимым, считает долгом своим содержать только то и верить только тому, о чем известно, что это с древности согласно содержала вся Церковь вселенская, а о чем узнает, что оно после вводится кем-нибудь одним помимо всех, или вопреки всем святым, как новое и неслыханное, то признает относящимся не к религии, но больше к искушению, внимая также в особенности изречению блаженного апостола Павла, который в Первом послании к Коринфянам пишет: „надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные“ (1 Кор. 11, 19). Как бы так говорит Апостол: виновники ересей для того не тотчас искореняются Богом, „дабы открылись искусные“, то есть чтобы видно было, как крепко, как верно и непоколебимо любит каждый веру вселенскую.

И действительно, как только покажется какая-нибудь новизна, сейчас видна делается тяжесть зерен и легкость мякины. Тогда без большого усилия сметается с гумна все, что не тяготело к нему никакой тяжестью. Одни совсем улетают неизвестно куда. Другие так встревожены, что и бежать боятся, и оставаться стыдятся, – растерялись, полумертвые, полуживые... То, с усилением заблуждения, несутся они, куда ветер гонит, то, пришедши в себя, отбиваются, как волны, назад. То со слепой отвагой бросаются на то, что очевидно им неизвестно, то с неразумным страхом пугаются совершенно известного, и совсем не знают, куда идти, куда вернуться, чего искать, чего бежать, чего держаться, что оставить. Впрочем, это смятение колеблющегося и нерешительного чувства, если бы только они захотели вникнуть, есть врачевство, подаваемое им Божиим милосердием. Вне безопаснейшей пристани вселенской веры они для того мучатся, казнятся и почти совсем изнывают от разных бурных помыслов, чтобы опустили поднятые вверх паруса возносливого ума, некстати распущенные ими под ветер новизны, воротились и снова стали в надежнейшее пристанище безмятежной и благой Матери Церкви; изрыгнув горькие и тревожные волны заблуждений, чтобы пить затем животворные потоки ключевой воды. Пусть изучат они хорошо, чего не знали хорошо, и что во всем содержании догматического учения Церкви можно постигнуть, то пусть постигнут, а чего нельзя, в то пусть верят» (Id. Col. 665–666).

Последними словами св. Викентий Лиринский как бы изображает состояние нынешних «православных» экуменистов. Они так «наглотались» экуменической отравы, что пребывают между Православием и экуменизмом, ибо сами не знают, отстаивать ли им вековые ценности отеческой веры или же катиться все ниже по пути компромиссов. Этим людям св. Викентий ясно указывает, что они, усвоив новшества, хотя видимо и держатся древней веры, постепенно все-таки отступают от нее и незаметно для себя отпадают от Православия: «Если начнут примешивать к древнему – новое, к своему – чужое, к священному – непотребное, то обычай этот необходимо распространится по всему, так что после ничего не останется в Церкви нетронутого, ничего неповрежденного, ничего целого, ничего незапятнанного, но, где прежде было святилище чистой и непорочной истины, там будет наконец непотребный дом нечестивых и гнусных заблуждений. Да отвратит от умов наших непотребство это благость Божия! Пусть остается уж оно безумием нечестивых. Церковь же Христова, заботливая и осторожная блюстительница вверенных ее хранению догматов, никогда в них ничего не изменяет, ничего не уменьшает, ничего не прибавляет, – необходимого не отсекает, излишнего не принимает, своего не теряет, чужого не присваивает…» (Id. Col. 669).

Такое суждение св. Викентия Лиринского о неизменности Христовой Церкви в ее догматическом учении верно и весьма важно для всех времен. Церковь стоит там, где поставлена она Своим Божественным Основателем. Она не меняется, но многие ее члены, будучи увлекаемы соблазном мира сего, меняются и изменяют ей на свою личную гибель. Такие люди думают, будто поступают гуманно, благородно, прогрессивно, отступая от неизменных вероисповедных традиций Церкви. Они противопоставляют прогресс консерватизму, не задумываясь над тем, что подлинный прогресс Церкви и ее святого дела состоит как раз в ее здравом консерватизме. Не сознавая этого и находясь под влиянием «прогрессивной» экуменической литературы и особенно экуменического перевоспитания, систематически ведущегося ВСЦ, молодые православные богословы незаметно отдаляются от Святой Православной Церкви и начинают видеть в ее нежелании экуменического сближения с инославными исповеданиями пагубную косность, не соответствующую духу времени.

Характерным в этом отношении является следующий пример: в 1966 году один аспирант Духовной академии был послан на годичную стажировку в Экуменический институт в Боссэ. Вернувшись, он подал в Академический совет отчет о своей работе, в конце которого обещал трудиться на благо экуменизма, указывая его задачей «смягчение вероисповедной косности». Так воспитываются молодые экуменисты, завербованные в Православной Церкви, чью догматическую твердость они называют «вероисповедной косностью», стараясь отбросить ее ради вероисповедных компромиссов, ведущих широкой дорогой в погибель (см.: Мф. 7, 13).

ВСЦ уделяет немало внимания молодым экуменистам. В декабре 1975 года воспитанием и образованием молодежи занималась 4-я секция Генеральной ассамблеи ВСЦ в Найроби (Кения). По мнению Русской Православной Церкви, «вопрос, который по существу касается образа человека-христианина, <...> не нашел на ассамблее христианского разрешения. Результативный документ свидетельствует, что его авторы менее всего понимают под воспитанием формирование нового человека, „созданного по Богу в правде и преподобии истины“ (Еф. 4, 24). Вызывает сожаление, что в документе отсутствует образ Христа, Которому следует уподобляться в воспитании христианской личности, а даются рекомендации вне связи с Божественным Откровением» (ЖМП. 1976. № 4. С. 12).

Мирской дух воспитания в отчуждении от Священного Писания, насаждаемый ВСЦ на его Генеральных ассамблеях, толкает экуменическую молодежь к отступлению от догматов и приведет ее в конце концов к отрыву от веры во Христа. В таком духе перевоспитывается «христианская» молодежь в экуменических институтах в Боссэ, Хьюстоне (США), Билефельде и других местах, где разрабатывается т. н. «экуменическое богословие», имеющее целью подменить Православное богословие духом компромиссного соглашательства в угоду всем религиям мира сего.

Такая деятельность ВСЦ среди молодежи полностью противоречит учению св. Викентия Лиринского, предохраняющего нас от всяких новшеств в области веры, раз навсегда преданной святым (Иуд. 1, 3).
 
* Св. Викентий Лиринский – западный Святой Отец, игумен Лиринского монастыря на острове у Ниццы (Франция), почил в 450 году. Автор известного сочинения «Commonitorium» – «Памятные записки» (434 г.), в котором изложил принципы определения истинной соборной Православной веры в противоположность лжеучениям. – Примеч. архим. С.А. и архим. С.Я.

Е) СВЯТЫЕ ОТЦЫ ПРОТИВ
ПРИНИЖЕНИЯ ПРАВОСЛАВИЯ
 
Экуменический дух, весьма сильно действующий на современных православных, ведет ко все более нарастающему умалению роли Православной веры в деле спасения, что, к сожалению, заметно даже на страницах официального печатного органа Русской Православной Церкви – «Журнала Московской Патриархии», где по поводу Страшного суда Христова написано, в частности, следующее: «Ни одним словом не спросит Небесный Судья человека, к какой вере, к какой Церкви или конфессии он принадлежит <...>. Не по внешнему признаку будет судить Господь человека, а только по делам его» (ЖМП. 1969. № 10. С. 40).

Подобное одностороннее толкование Священного Писания абсолютно неправославно. Нарисованная святым Евангелистом Матфеем (см.: Мф. 25, 31–46) картина Страшного суда изображает не весь процесс последнего Христова суда над родом человеческим, а только его заключительный этап, который соответствует последнему – двадцатому – мытарству, когда будут исследоваться дела милосердия, а также противоположные им проявления немилосердия; по словам святого апостола Иакова: Суд [будет] без милости не оказавшему милости (Иак. 2, 13).

Однако этому последнему испытанию человеческой нравственности судом Божиим будет предшествовать девятнадцатое мытарство, в котором исследуются грехи против веры и прежде всего – ереси и лжеучения (см. Житие преп. Василия Нового // Жития святых. М., 1988. С. 478–479). Таким образом, не прошедший через девятнадцатое мытарство не будет допущен до двадцатого, последнего. Поэтому и на Всеобщем суде Христовом не будут оправданы на основании своих дел милосердия противившиеся правой вере. Как прекрасно подчеркивает архиепископ Серафим (Соболев) в слове о Страшном суде, нас спасет истинная (а не сентиментальная, гуманистическая) любовь к ближним, проистекающая из нашей любви ко Христу. Любовь же ко Христу невозможна без истинной Православной веры в Него, которая рождается от благодати Святаго Духа, преподаваемой Православной Христовой Церковью. «Следовательно, – заключает он, – нас спасет та любовь к ближним, которая имеет за собою всю полноту христианской церковной благодатной жизни, та любовь, о которой святой апостол Павел сказал: „Любовь, яже есть соуз [совокупность] совершенства“ (Кол. 3, 14)» (Архиеп. Серафим (Соболев). Проповеди. София, 1944. С. 26–27).

Необходимость веры подчеркивает Сам Господь Иисус Христос в словах: Иже веру имет и крестится, спасен будет; а иже не имет веры, осужден будет (Мк. 16, 16), а в беседе с Никодимом Он говорит: Не веруяй уже осужден есть (Ин. 3, 18). Разумеется, добрые дела также необходимы, ибо вера без дел не спасает (см.: Иак. 2, 14–17). Но они не спасительны сами по себе, без исповедания истинной Православной веры, о чем пишет святой апостол Павел: Устами исповедует во спасение (Рим. 10, 10). А в конце своей земной жизни апостол говорил: <…> веру сохранил. А теперь готовится мне венец правды (2 Тим. 4, 7–8). Святитель Фотий, Патриарх Константинопольский, прекрасно объяснил соотношение между правой верой и богоугодными делами: «Добродетели должны быть ограждаемы верою: при помощи того и другого должен образоваться истинный человек, ибо правые догматы производят достойную жизнь, а чистые дела возвещают божественность веры» (Migne. PG. T. 102. Col. 629).

Участие и веры, и дел в спасении выразительно подчеркивает Константинопольский Патриарх Иеремия II (Транос) (XVI в.) в своем Послании к лютеранам: «Мы говорим, что сначала вера, а затем – дела. <...> Мзду и почести в жизни вечной получают те, которые совершают и то, и другое как должно. Надобно только, чтобы эти дела были добры и нераздельны с истинною верою. <...> Итак, будем право веровать во славу Христа и свято жить во славу Его, потому что одно без другого безполезно» (Иеремия II, Патриарх Константинопольский. Ответы лютеранам. М., 1866. С. 35, 43).

Все Святые Отцы высоко ценили Православную веру как благодатно-спасительную силу, погрешность против нее почитая тяжким грехом. «Не погреши в вере, – увещевает нас святой Антоний Великий, – чтоб не прогневался на тебя Создатель наш: кто не содержит правой веры, тот приуготовляет пищу неспящим червям и жертву князю темниц адских; дух его чужд жизни вечной; он – явный отступник от Бога» (Свт. Игнатий (Брянчанинов). Отечник. СПб., 1880. С. 2).

Святитель Афанасий Великий в «Окружном послании против ариан» пишет: «Каждая ересь, имея отцом собственного измышления искони совратившегося и соделавшегося человекоубийцею и лжецом диавола и стыдясь произнести ненавистное его имя, притворно принимает на себя прекрасное и превысшее всего Спасителево имя, собирает изречения Писаний, произносит слова, утаивает же истинный смысл, и, наконец, прикрыв какою-то лестью свое изобретенное измышление, сама делается человекоубийцею введенных в заблуждение. <...> Не только не приносить в жертву курений значит быть мучеником, но и не отрекаться от веры есть уже светлое мученичество в совести. Не только поклонявшиеся идолам, но и предавшие истину осуждены как чуждые. Посему Иуда извержен из апостольского сана не за приношение жертвы идолам, но за то, что стал предателем» (Свт. Афанасий Великий. Творения. Сергиев Посад, 1902. С. 14, 37).

Святитель Марк, митрополит Ефесский, богомудро учил о Православии: «Вера наша – доброе исповедание Отцов наших. С нею мы надеемся Богу предстать и восприять отпущение согрешений; а без нее не знаю, какая праведность освободит нас от вечного мучения» (Св. Марк Ефесский и Флорентийская уния). Преподобный Максим Грек предупреждал: «Знаем, с уверенностью знаем, и от Божественных Писаний научились мы, что разместить или переменить даже малейшее нечто в учении веры есть великое преступление и отпадение от вечной жизни» (Преп. Максим Грек. Сочинения. Сергиев Посад, 1910. Ч. II. С. 139).

Сам преподобный Максим приводит в своих сочинениях слова Иоанна Дамаскина: «Все, что предано нам чрез Закон и пророки, и чрез Евангелие, будем изучать и соблюдать честно, и не будем ничего больше искать. Ибо Бог, благий Податель всякого блага, открыл нам то, что нужно было нам знать, а чего мы не могли понять, то умолчал. Пусть любим то, что Он предал нам, и в нем пусть пребываем, не передвигая вечных пределов (межей – ср. Притч. 22, 28) и не преступая Божественного Предания. Ибо кто отвергнет что-либо Божественное – малое или большое, – тот отверг весь закон (см.: Иак. 2, 10) и причисляется к преступающим его» (Там же. С. 150).

Преподобный Паисий (Величковский) пишет: «Святость истинных святых мужей <...> познается не просто от чудес (ибо и язычники, и еретики могут творить чудеса с помощью диавола), но от истинной Православной веры, от тщательного хранения Божественных догматов и от соблюдения всех Апостольских и соборных правил и преданий Православной Церкви и от непорочного жительства по всем Евангельским и отеческим заповедям» (Житие и писания молдавского старца Паисия (Величковского). М., 1892. С. 73).

Преподобный Серафим Саровский, раскрывая Николаю Мотовилову цель христианской жизни, замечательно говорит о спасительности Православной веры: «Имеющий благодать Святаго Духа за правую веру во Христа, если бы по немощи человеческой и умер душевно от какого-либо греха, то не умрет вовеки, но будет воскрешен благодатью Господа нашего Иисуса Христа, вземлющего грехи мира и туне дарующего благодать возблагодать (Ср.: Ин. 1, 16). <...> У Бога взыскует (т. е. для Бога имеет значение) правая вера в Него и Сына Его Единородного. За это и подается обильно свыше благодать Духа Святаго» (Беседа преп. Серафима Саровского с Мотовиловым. Белая Церковь, 1929. С. 14–15, 20).

Вот как высоко ценили все Божии угодники Богооткровенную истину, сохраняемую в целости и без повреждения в Святом Православии! Они ясно сознавали огромное ее значение для получения и преумножения в нас благодати, без которой невозможно правильно начать и успешно вести духовную жизнь во Христе.

Экуменическое соединение «церквей», реализуемое в ущерб истине, ведет к погибели. Зачем нам такое объединение без спасительной истины, о которой Псалмопевец говорит: Оружием обыдет тя истина Его (Пс. 90, 4) – истина Божия?! Истина настолько важна, что без нее человек погибает, и о ней Спаситель сказал: Уразумеете истину, и истина свободит вы (Ин. 8, 32), т. е. спасет вас от грехов, как прекрасно толкует блаженный Феофилакт (Блж. Феофилакт. Благовестник. СПб., б. г. С. 613). Истина освящает (см.: Ин. 17, 17); она настолько необходима для нашей вечной участи, что Сам Сын Божий сошел с небес, чтобы ее раскрыть нам и свидетельствовать о ней (см.: Там же. 18, 37). Будучи воплощенной Истиной (см.: Там же. 14, 6), Он источает слова истины, которые суть дух и жизнь (см.: Там же. 6, 63). Этой Истине верующий обязан иметь послушание (см.: 1 Петр. 1, 22) и покорность (см.: Рим. 2, 8), ибо вечная гибель и осуждение грозят всем не поверившим Ей людям (см.: 2 Фес. 2, 12).

Но нынешние экуменически настроенные «христиане» мало интересуются истиной. Их воодушевляет гордая мысль об объединении, к которому они упорно стремятся при всех своих догматических разногласиях и смешении языков (ср.: Быт. 11, 7). В сущности они созидают новую Вавилонскую башню! Поскольку это созидание совершается без Божиего благословения, то, будучи основанной не на камне истины Божией, а на песке человеческих заблуждений (ср.: Мф. 7, 24–27), их башня обрушится. Об этом прекрасно сказано в «Декларации ко всем христианам мира», принятой на Совещании автокефальных Православных Церквей, проходившем в Москве в июле 1948 года: «Мы полагаем, что экуменическое движение есть новая попытка построения Вавилонской башни, как признак очередного заблуждения человечества. <...> Мы вправе считать экуменизм соблазнительным заблуждением, основанным на пороке гордости. Его принцип – соединяйтесь, соединяйтесь, во что бы то ни стало, на любом основании, но – соединяйтесь! Этот принцип есть принцип принудительного унионализма, за которым неминуемо может последовать лишь церковнический тоталитаризм» (Деяния Совещания глав и представителей автокефальных Православных Церквей. М., 1949. Т. II. С. 415).

В первом варианте той же декларации подчеркнуто: «Стремясь к единству церковному, нужно всегда помнить об особом, исключительном, неповторимом характере этого единства и не применять к нему мерок, свойственных другим организациям. <...> Экуменическое движение чуждо понимания истинного церковного единства. Задачу внутреннего органического объединения на догматической основе оно заменило внешним механическим объединением. Пойти навстречу экуменическому движению значило бы отказаться от истинного единства церковного, <...> в пространстве и во времени <...> порвать непрерывную цепь благодати, связывающую Православную Церковь с апостолами путем Апостольского преемства <...>, продать хранимое нами сокровище веры за чечевичную похлебку мнимых земных выгод и принять участие в уловлении душ человеческих этими выгодами.

Правильный путь к восстановлению истинного единства церковного – путь возвращения к учению древней нераздельной* Церкви. И чем дальше и успешнее пойдут по этому пути западные исповедания, тем ближе будут они к Церкви Православной и тем легче восстановят они истинное единство с ней. Ибо Православная Церковь своим первым священным долгом считает верное хранение учения древней и нераздельной Христовой Церкви» (Там же).

Православный христианин не может участвовать в экуменическом движении, ибо оно релятивирует и принижает Православную истину, готовит православных христиан к догматическим отступлениям и заставляет их изменять единой спасающей Православной вере!
 
* В данном случае применительно к Церкви верно употреблено прилагательное «нераздельная» – в смысле неразделимая, ибо, по словам проф. архим. Иустина (Поповича), «разделение Церкви онтологически по существу невозможно». Между тем в экуменической лексике касательно Церкви прилагательное «нераздельная», выражающее постоянное свойство Церкви как Богочеловеческого организма, лукаво подменяется неуместным словом «неразделенная» (причастие прош. вр. страд. зал.), как будто в древности Церковь была неразделенной, а затем разделилась.
 
Архимандрит Серафим (АЛЕКСИЕВ),
архимандрит Сергий (ЯЗАДЖИЕВ)
 
Продолжение следует

Источник: газета «Православный крест»





© 2010-2016. Восьмой вселенский собор.