главнаяпророчестваэкуменизмкалендарный вопросбогослужебный язык

Почему православному христианину нельзя быть экуменистом (основание восьмое, ч.2)


Смотри: начало; осн.1; осн.2: ч.1, ч.2ч.3осн.3осн.4осн.5 осн.6 осн.7; осн.8: ч.1


ОСНОВАНИЕ ВОСЬМОЕ:
ЭКУМЕНИЗМ ГОТОВИТ ПРАВОСЛАВИЕ К ДОГМАТИЧЕСКИМ ОТСТУПЛЕНИЯМ
РАДИ ЭКУМЕНИЧЕСКОГО ЕДИНСТВА
 
В) ПЕРВЫЕ ОТСТУПЛЕНИЯ ОТ ДОГМАТОВ
 
В последнее время православные экуменисты все энергичнее настаивают на отступлении от догматов в качестве безусловной необходимости ради преодоления разделений. В своем докладе на Московском совещании 1948 года «Экуменическое движение и Православная Церковь» проф. прот. И. Коман говорил, что на экуменических встречах часто подчеркивается, будто «в христианстве есть существенная реальность, посредством которой мы можем объединиться, и имеются второстепенные реальности, которые нас разделяют. Эта существенная реальность – жизнь, душевная преданность Христу и братская взаимопомощь. Второстепенные же реальности – догматы, богослужение и церковные организации» (Деяния Совещания глав и представителей автокефальных Православных Церквей. М., 1949. Т. 2. С. 21–22). 
Итак, экуменизм считает догматы чем-то второстепенным. Этот растленный дух незаметно проникает в сознание участников экуменического движения и уже начинает приносить свои плоды. Мы лично знакомы с «православными» экуменистами, которые считают, что Православию надо бы принять западное лжеучение о «филиокве» ради экуменического объединения. Среди них был покойный митрополит Ленинградский Никодим. Самый выдающийся экуменист из первоиерархов – покойный Константинопольский Патриарх Афинагор – откровенно заявлял, что во имя объединения с западными христианами готов «оставить им их филиокве». Подобное предательское заявление тем более жалко и безсмысленно, что в последнее время некоторые римо-католические богословы начинают отказываться от «филиокве». Например, иезуит Поль Анри пишет: «Время благоприятствует исчезновению „филиокве“ из Символа веры <...>. Я считаю „филиокве“ полуистиною, т. е. полуересью» (Irenikon. 1975. N 2. P. 170).

В действительности же «филиокве» – это не полуересь, а настоящая ересь, принципиально искажающая догмат о Святой Троице внесением в него двойственного и разрушительного элемента. Чтобы убедиться в еретичности учения о «филиокве», достаточно краткого исторического обзора.

Вся древняя Церковь – как восточная, так и западная – всегда учила на основе Священного Писания (см.: Ин. 15, 26), что Святый Дух предвечно исходит только от Отца, Который есть единственное Начало в лоне Святой Троицы. Мнение, будто Святый Дух исходит «и от Сына», превращает Сына во второе начало наряду с Отцом и вносит разделение в Святую Троицу. Учение Православной Церкви выражено в Никео-Цареградском Символе веры: «Верую <...> и в Духа Святаго, Господа Животворящаго, Иже от Отца исходящаго». Неизменяемость этого Символа веры твердо определена важными канонами нескольких Вселенских Соборов (II, 1; III, 78; IV, 1).

Несмотря на это, западная церковь внесла в неизменяемый Символ веры учение об исхождении Святаго Духа и «от Сына» (филиокве), появившееся в V веке как частное мнение на Западе. Под политическим нажимом Франкской Империи это неверное учение было принято сперва в Испании, а потом распространилось по всему Западу. Римская церковь в лице православных пап (например, Льва III) долго придерживалась древнего общецерковного догмата и лишь в начале XI века (1014 г.) официально признала учение о «филиокве». Затем это лжеучение по традиции перешло к протестантам. Его догматическая неверность, создающая двуначалие у Триединого Бога, прекрасно доказана свт. Фотием, Патриархом Константинопольским (IX в.), и свт. Марком, митрополитом Ефесским (XV в.).

Несмотря на это, в наше время в видных православных инстанциях выдвигается идея отступления по этому важному догматическому вопросу для облегчения сближения церквей. Проявляющие легкомысленную готовность к догматическим отступлениям, очевидно, нисколько не смущаются тем, что они вступают в конфликт со Святыми Отцами, боровшимися даже до смерти с этим лжеучением, в противоречие со Вселенскими Соборами, защищавшими неприкосновенность Символа веры, а более всего – с Самим Господом Иисусом Христом, Который открыл нам, что Святый Дух исходит от Отца (см.: Ин. 15, 26).

Константинопольский Патриарх Афинагор, который первым выдвинул предложение об уступке в вопросе о «филиокве», не мог говорить от имени всего Православия, ибо он не олицетворял Вселенскую Христову Церковь. Начиная с 20-х годов XX века Константинопольская Патриархия стала вносить в Православие дух разложения, и потому, несмотря на формальное «первенство чести», она не может претендовать на роль глашатая Православия. Из нее в 1920 году вышло злополучное послание ко «всем христианским церквам, находящимся во всем мире», где провозглашалась возможность взаимного общения разных «христианских церквей» при догматических различиях между ними! Вышла пагубная календарная реформа, провозглашенная «всеправославным конгрессом» 1923 года. Наконец, Патриарх Афинагор самочинно «снял» в декабре 1965 года наложенную еще в 1054 году на римскую церковь анафему, чем – по личному свидетельству приснопамятного Иерусалимского Патриарха Венедикта († 1980) – нанес страшный удар Православию к пользе папизма.

Мнение Патриарха Афинагора относительно «филиокве» подало дурной пример неустойчивым православным богословам, которые стали считать, что «филиокве» не есть ересь. На страницах православного журнала «Вестник Русского западно-европейского патриаршего Экзархата» возникла дискуссия о «филиокве» между двумя европейцами, принявшими Православие. В своей статье «Схизма между христианским Востоком и Западом и попытки соединения в Средние века», напечатанной в указанном журнале (1971, №№ 73–74), Оливье Клеман, увлеченный ошибочным пониманием единства Церкви в духе экуменизма, опасно искажает ясное православное учение о Святой Троице, полностью исключающее западное лжеучение о «филиокве», и проводит мысль, что ради сближения с инославными стоит несколько уступить лжеучению о вечном исхождении Святаго Духа «и от Сына».

Это предложение серьезно встревожило голландского православного монаха (ныне – иеромонаха) Илариона (ван Эпенхойзена), который раскритиковал догматические отступления Оливье Клемана <…>. В начале своей статьи, помещенной в том же журнале, отец Иларион отмечает, что Оливье Клеман «находится под сильным влиянием Патриарха Афинагора, который своим поведением как будто хочет доказать, что надо жертвовать богословием в угоду экуменическому сближению». Это предположение подтвердилось очень скоро – в следующем, 1972, году Оливье Клеман по случаю смерти Афинагора опубликовал отдельной книгой свои беседы с ним.

Экуменизм действует весьма хитро. Вынашивая планы уничтожить истину, он подкидывает идею о делении догматов на существенные и «несущественные». Последними-де можно пожертвовать ради сохранения в вере «существенного». Так думает, например, профессор догматического богословия Ленинградской Духовной академии прот. Ливерий Воронов, который прямо называет нынешних последователей дохалкидонского исповедания, осужденного на IV Вселенском Соборе как еретическое, «православными по существу». Он рассуждает о якобы «второстепенных вопросах веры» и рекомендует для облегчения процесса взаимного ознакомления с этими «православными по существу» идти «через тщательное разграничение вселенски обязательных догматов (necessaria) от прочих истин вероучения, относящихся к разряду dubia» (Проф. прот. Л. Воронов. Единство и разнообразие в православной традиции // ЖМП. 1970. № 10. С. 73). Деление догматических положений на «вселенски обязательные догматы» и на «второстепенные вопросы веры», куда отец Ливерий включил и вопрос о вечном исхождении Святаго Духа от Отца (Там же. С. 73–74), демонстрирует влияние на «православного» богослова антиправославных тенденций.

Этот богослов совершил великий грех против православной догматики, отнеся некоторые истины вероучения в разряд «сомнительных» – dubia, хотя они, будучи предметом церковного вероучения, являются, без сомнения, Богооткровенными истинами; если же они сомнительны, то им не место среди вероучительных истин. Но говорить о «сомнительных» истинах вероучения – значит распространять в области вероучения гибельную бациллу сомнения, что менее всего подобает профессору православного догматического богословия.

Св. Викентий Лиринский пишет в своем «Напоминании»: «Если раз дать волю нечестивой неправде <...>, ужасаюсь сказать, какая страшная опасность последует от разрушения и уничтожения веры. Если отбросить какую-либо часть вселенской истины, то, как бы по привычке, постепенно станут отбрасывать одну за другою и остальные ее части. А затем, после отбрасывания частей в отдельности, что же последует наконец, как не полное отвержение целого?!» (Migne. PL. T. 50. Col. 699).

То, чего так опасался св. Викентий Лиринский, начинает сбываться в наши дни, причем в страшных размерах, ибо разлагающее влияние экуменизма на Православие захватило не только отдельных богословов, но и высшие церковные власти Поместных Церквей, которые повязаны членством в ВСЦ. Не надо забывать, что постановления III ассамблеи ВСЦ, во время которой Поместные Православные Церкви сделались членами ВСЦ, предусматривает объединение всех христианских исповеданий не иначе как путем уступок многих церковных положений. В третьем постановлении ясно говорится, что достижение единства связано «со смертью и возрождением многих известных нам форм церковной жизни». В этом же духе высказывался д-р Лукас Фишер в вышеприведенном требовании к церквам быть готовыми «постоянно умирать и воскресать». Для нас очевидно, что чаемое экуменизмом отмирание форм церковной жизни является зловещим предвестием разрушения православных канонов и догматов.

Г) «СТОЙТЕ И ДЕРЖИТЕ ПРЕДАНИЯ»
 
Летом 1968 года упомянутый д-р Фишер в докладе на экуменическом съезде подчеркнул, что «одним из главных препятствий на пути к церковному единству является крепкая привязанность церквей к их прошлому, к исторической традиции». Деликатно, но откровенно сделан намек на то, что и Православная Церковь ради экуменического единства должна порвать со Священным Преданием, т. е. с канонами и догматами, порвать, следовательно, и со Святыми Отцами, со Святыми Апостолами, с Самим Господом нашим Иисусом Христом, что равносильно самоуничтожению Православия.
Святой апостол Павел властно указывает: Стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим (2 Фес. 2, 15). «Слово» – это устное Предание, а «послание» – это Предание, записанное в Священном Писании. Апостол Павел ставит то и другое одинаково высоко. Знаменательно слово «стойте», которое означает: не двигайтесь ни вправо, ни влево, твердо и непоколебимо пребывайте в преданиях, держитесь учения, не допуская в нем никаких изменений, как сказано об этом еще в Ветхом Завете: Не передвигай старых межей, проведенных твоими отцами (Притч. 22, 28).

Эта же мысль высказана святым апостолом Павлом и в других местах, например: О, Тимофей! храни преданное тебе (1 Тим. 6, 20). Святой Викентий Лиринский так объясняет эти слова: «Храни Предание! Что же такое Предание? – То, что вверено тебе, а не то, что тобою изобретено; то, что ты принял, а не то, что выдумал; <...> то, чего ты должен быть хранителем, а не изобретателем; последователем, а не основателем» (Id. Col. 667).

Ныне экуменические деятели требуют от Православной Церкви оставить переданное ей Святыми Апостолами и Святыми Отцами – составляющее ее священную традицию, ее вековые устои – догматы и каноны. Бывший генеральный секретарь ВСЦ д-р Виссерт Хуфт в проповеди на тему «Се, творю все новое» откровенно заявляет, что в будущей экуменической «церкви» ни у кого не будет «отдельной границы для своего исповедания», что войти в нее «затруднительно с точки зрения официальных критериев» (т. е. догматов и канонов) и что «церкви, не желающие согласиться на обновление, не смогут служить экуменическому делу» (ЖМП. 1967. № 10. С. 67).

Но если старые вожди экуменизма выражаются довольно осторожно, то их молодые воспитанники смелее призывают посягать на священные устои Церкви. Стефан Роуз во вступительной статье в журнале «Риск», основанном им в 1967 году при молодежном отделе ВСЦ, пишет: «Нам нужно несколько дерзких грешников, которые засучили бы рукава, чтобы... сдвинуть с места церковные структуры (т. е. догматы и каноны) и сформировать мировое сознание!» (RISK. 1967. Vol. 3. P. 7).

«Дерзкий грешник» нашелся в лице бывшего генерального секретаря ВСЦ д-ра Поттера, который в августе 1973 года по случаю 25-летнего юбилея ВСЦ открыто заявил, что ради экуменического единства мы должны быть готовы к «отмиранию косных исторических установлений и структур, которые мешают Божиему замыслу в отношении к Его народу. <...> В этом процессе, – продолжает Поттер, – мы не должны непременно стремиться к поиску согласия. Важно не единодушие, а общение при сотрудничестве и в спорах, сопровождаемое иногда взаимным корректированием и совместным причащением» (Irenikon. 1973. N. 4. P. 466).

Итак, протестантский экуменизм претендует на реализацию якобы Божиего замысла, но реализует его антихристиански, призывая к измене церковным установлениям и структурам, отрицая необходимость единодушия в вере и призывая всех своих членов к общему причащению. Все это ни в коей мере недопустимо для православных христиан, которые прекрасно знают, что единодушие в правом учении есть необходимейшее предварительное условие для участия в благодатной жизни Церкви и, в частности, для допущения ко Святому Причащению. Святой апостол Лука свидетельствует, что все они были единодушно вместе (Деян. 2, 1) и что верующие постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах (Там же, 42). Как видим, вначале подчеркнуто пребывание в исповедании апостольского учения, а затем, как следствие, – участие в Причащении и молитвах. На основании Священного Писания и Священного Предания Святая Православная Церковь всегда соблюдала подобный благодатный порядок – требовала сперва согласия и единодушия в учении, т. е. в догматах и в канонах, а потом уже допускала верующих к Причащению от единой Чаши.

Экуменизм, наоборот, ставит на первое место «причащение», отодвигая на второй план рассмотрение догматических различий и споров. Этим ВСЦ фактически узаконивает беззаконие, т. е. «причащение» правоверующих с кривоверующими, не требуя от последних единодушия и покорности истине, чего настойчиво требовали Святые Апостолы (см.: Рим. 2, 8; 14, 25; Гал. 3, 1; 1 Петр. 1, 22). Такой практики Святая Церковь не знает – она полностью отвергается как порочная и недопустимая.

Для ВСЦ, конечно, неприемлемо указанное церковное Предание, мешающее осуществлению антиправославных планов. Чтобы подорвать ревность Православной Церкви к соблюдению Священного Предания, протестантский экуменизм начинает толковать о «множестве преданий». По его мнению, каждое церковное объединение имеет свое предание. И все эти «предания» объявлены равноценными и равнозначными. При столь ловкой подмене и нивелировании множества «преданий» Священное Предание Православной Церкви уже не имеет в глазах экуменистов никакого преимущества над «преданиями» иных «церквей».

Новоизобретенная доктрина о Предании и «преданиях» находится в полном противоречии с вековым церковным пониманием Священного Предания, прекрасно изложенным и обоснованным приснопамятным митрополитом Московским Филаретом. По его словам, «истинное и святое Предание – не только видимая и словесная передача учений, правил, постановлений, обрядов, но также и невидимое и действенное сообщение благодати и освящения». Истинное Предание возможно поэтому только в Церкви, где непрестанно пребывает благодать Святаго Духа, раскрывающая истину и наставляющая в ней.

Церковь ревниво оберегает свое Священное Предание от смешения с человеческими, ошибочными и пагубными преданиями (ср.: Кол. 2, 8). Голос Церкви ясно звучит в ее богослужебных книгах, где можно прочесть: «Не подобает приложити или оставити что Священнаго Предания Православныя нашея веры, в нейже бо верно крестихомся. А иже преложители сея веры вправду предани будут прещению проклятия» (16 июля, память Святых Отцов Шести Вселенских Соборов, канон, песнь 9, стих 1).

Ставя перед собой задачу подорвать церковные структуры и «сформировать мировое сознание», протестантские экуменисты дерзают навязывать Святой Православной Церкви свой подход. Вот почему так опасно Поместным Православным Церквам участвовать в ВСЦ (экуменическая организация «Всемирный совет церквей». – Примеч. ред.) в качестве его членов. Как будет показано ниже, ВСЦ постепенно начинает требовать от своих членов дисциплинарного подчинения для достижения своих экуменических целей, ничего общего не имеющих с идеалом верующего православного христианина – вечным спасением души (см.: Мф. 16, 26; 1 Петр. 1, 9). Ссылаясь на декларацию VI ассамблеи ВСЦ, в которой говорится, что теперь открывается «новая страница в истории» (ЖМП. 1983. № 10. С. 50), генеральный секретарь ВСЦ Поттер в письме от 11 октября 1983 года к Патриарху Московскому и всея Руси Пимену напоминает ему о «связывающем нас договоре и завете (engagement and testament)» (?!..) (Там же. 1984. № 1. С. 66).

Согласно предсказаниям Спасителя и святых апостолов, мир движется не к покаянию, а к утрате веры (см.: Лк. 18, 8), не к принятию истины, а ко все большему отступлению от нее (см.: 2 Фес. 2, 2–12), чем и подготавливаются времена грядущего антихриста, влекущего к вечной погибели. От этой погибели верующие могут спастись не экуменизмом, а лишь посредством глубокого покаяния в своих нравственных грехах, отказа от лжеучений и возвращения к Богооткровенной истине, которую мы должны хранить и оберегать как зеницу ока, согласно увещанию Слова Божия: Вспомни, что ты принял и слышал (Божественное Предание), и храни и покайся (Откр. 3, 3).

Сама по себе Божественная истина действительно нас не спасет, если мы не претворим ее в дело. Приводя святоотеческую мысль: «Что пользы благочествовать верою и нечествовать жизнью?», св. Симеон Новый Богослов перефразирует ее: «Что пользы веровать право, а жить беззаконно?» (Св. Симеон Новый Богослов. Слова. М., 1892. Вып. 1. С. 246). Эта мысль основана на Слове Божием, ибо Спаситель говорит: Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!» войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего небесного <...>. Отойдите от Меня, делающие беззаконие (Мф. 7, 21, 23). Духовное знание само по себе не спасает, если оно не связано с исполнением. Но из этой аксиомы нельзя делать вывод, будто неважно, как веруешь, а важно лишь, как живешь. Важно и то, и другое. Просвещенному православному христианину понятно, что правильная богоугодная жизнь невозможна без правильной веры. Нельзя оспаривать значение догматических истин в деле спасения. Сам Спаситель говорит в Первосвященнической молитве к Богу Отцу: Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, Единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин. 17, 3). О святом апостоле Иоанне Богослове, называемом апостолом любви, сказано в службе ему: «...яко полн сый любве, полн бысть и богословия» (Вечерня, 26 сентября, слава на «Господи воззвах»).

В свете Божественного откровения видно, что не всякое доброе дело угодно Богу, ибо оно может вдохновляться греховными побуждениями. Лишь правильная, Православная вера учит правильному миросозерцанию и, следовательно, правильному доброделанию. Без веры угодить Богу невозможно (Евр. 11, 6). В мире безверия и кривоверия правильная вера настолько существенна, что тот, кто сохранит ее в своей душе от противных богоборческих ветров современности, тот будет спасен ею при всех роковых испытаниях, грядущих на мир сей, и особенно на Страшном суде Христовом, согласно обещанию Самого Господа: И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы испытать живущих на земле (Откр. 3, 10). Это же означают слова Христа Спасителя: всякого, кто исповедует Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцом Моим Небесным (Мф. 10, 32).

Чтобы достигнуть спасения правой верой, верующий должен следить за ее чистотой и оберегать ее от искажений. Свт. Феофан Затворник говорит: «Вера, будучи неземного происхождения, не может подлежать участи земных изменений. В ней ничего нельзя отменить или переменить: ни в исповедании, ни в правилах жизни, ни в образе совершения Таинств, ни в чине и устройстве церковном. Святая вера наша во всем своем составе есть врачебница наша, содержащая всякого рода врачевства для всех немощей наших. Но как вещественные лекарства тогда только бывают сильны, когда содержат все требуемые рецептом составы, так и святая вера наша тогда только бывает для нас целительна, когда мы храним ее во всей целости, без всяких отмен и изменений. Отнимите у лекарства какой-нибудь состав или замените его другим – оно потеряет всю врачебную силу. Отнимите что-нибудь и в составе веры и Церкви или прибавьте, или измените, или преобразуйте – она перестанет уже быть для вас целительной и спасительной. Без целости ее нам нет спасения. Потому Сам Господь хранит ее как зеницу ока. Пусть в мире все движется и изменяется, – Святая вера наша пребывает и пребудет неизменно <...> Знает враг нашего спасения, что вся сила и целительность веры зависит от ее неизменности или этой решительной неподвижности, и потому всячески покушается ввести и ее в поток человеческих изменений: возбуждает ереси, раздражает суемудрие <...> – все употребляет, чтобы ввести какие-нибудь перемены в ее Божественном устройстве и тем уничтожить и силу ее» (Еп. Феофан. Слова на Господские, Богородичные и торжественные дни. М., 1899. С. 72–73).

В своем слове по случаю 50-летия юбилея Петербургской Духовной академии свт. Феофан как ректор этой Академии ярко подчеркивает основное различие между Богооткровенной истиной и человеческим научным знанием: «Человеческие учения все стремятся к новому, растут, развиваются – и естественно: ибо они не имеют истины, а только ищут ее. <...> Для нас же и истина, и пути к истине определены однажды навсегда. Мы обладаем истиною, и весь труд у нас обращается на усвоение, а не на открытие ее. Там стало законом: вперед, вперед! А относительно нашего учения свыше изречено: „Стойте, неподвижны пребывайте!“ (ср.: 2 Фес. 2, 15). Если что остается нам, то только утверждаться и утверждать других. В этом отношении и нашему учению свойственно движение – расширение, но не в области истины, а в области обладаемых истиною и покорных ей. Наш долг всякому новому поколению среди нас сообщать и внушать истину Божию» (Еп. Феофан. О Православии с предостережениями от погрешностей против него. М., 1893. С. 7).

Таково православное отношение к Богооткровенной истине. Она дана раз и навсегда (см.: Иуд. 17, 3). Она – неизменяема. От нее ничего нельзя отнять (см.: Откр. 22, 19) и ничего нельзя к ней прибавлять (см.: Гал. 1, 8). Мы должны жить сообразно с нею и ее предписаниями (см.: Мф. 7, 24), ибо кто сотворит и научит, сей великий наречется в Царстве Небесном (Там же. 5, 19).

Этого православного взгляда на истину экуменизм не разделяет. Он не ценит ее как спасительную, а пытается умалить, внедряя компромиссные взгляды среди своих сторонников через проповедь о «подвижке церковных структур», что равносильно измене. <...> Экуменизм пытается реализовать объединение не на основе Православной истины, а на развалинах Православия! Но такое «объединение» не может быть угодно Богу, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим. 2, 4).

Провозглашаемый на конференциях и ассамблеях экуменический мир оказывается нереальным и безблагодатным. Подобный мир отвергают Святые Отцы. По словам свт. Иоанна Златоуста: «Мир я разумею не тот, что состоит в пустом приветствии и общении трапез, но мир по Боге, происходящий от духовного единения. Это-то единение многие теперь расторгают, когда, по неразумной ревности, уничижая наши постановления и придавая большую важность иудейским, считают иудеев учителями, заслуживающими большее доверие, чем наши отцы» (Свт. Иоанн Златоуст. Творения. СПб., 1895. Т. I. Кн. 2. С. 667).

Св. Максим Исповедник, бывший свидетелем страшных еретических новшеств и позорных компромиссов в вере якобы ради мира, произнес знаменательные слова перед царскими посланниками, пришедшими к нему в заточение в Визии, чтобы склонить на уступки в пользу монофелитской ереси: «Исследуя явившиеся в наши времена новшества, мы находим, что они достигли крайней степени зла. Смотрите, как бы, под предлогом мира, мы не оказались зараженными тем отступлением, о котором Божественный апостол сказал, что оно будет предтечей антихристова пришествия (см.: 2 Фес. 2, 3–4)» (Migne. PG. T. 90. Col. 145). Как актуально звучат эти слова великого исповедника, до крови пострадавшего за Православие! Компромиссы в области веры, предпринимаемые во имя любых земных «идеалов», никогда не приводили к добрым результатам, ибо они являются тяжким грехом против открытой нам Богом спасительной истины.
 
 
Архимандрит Серафим (АЛЕКСИЕВ),
архимандрит Сергий (ЯЗАДЖИЕВ)
 
Продолжение следует

Источник: газета «Православный крест»





© 2010-2016. Восьмой вселенский собор.