главнаяпророчестваэкуменизмкалендарный вопросбогослужебный язык

Почему православному христианину нельзя быть экуменистом (основание восьмое, ч.1)


Смотри: начало; осн.1; осн.2: ч.1, ч.2ч.3осн.3осн.4осн.5 осн.6 осн.7


ОСНОВАНИЕ ВОСЬМОЕ:

ЭКУМЕНИЗМ ГОТОВИТ ПРАВОСЛАВИЕ К ДОГМАТИЧЕСКИМ ОТСТУПЛЕНИЯМ
РАДИ ЭКУМЕНИЧЕСКОГО ЕДИНСТВА
 
А) ЭКУМЕНИЧЕСКИЕ ПЛАНЫ ОБЪЕДИНЕНИЯ
 
Экуменизм, как было показано, ставит целью объединить различные разрозненные христианские исповедания. С помощью диалогов и собеседований он пытается создать из объединенных лжеучений некую «истину», которую бы приняли собранные под его эгидой разнородные по своим взглядам религиозные группировки, каждая из которых настаивает на признании своего «Верую». Ясно, что результатом подобных усилий станет не достижение истины, а лишь окончательное удаление от нее, ибо истина не есть сочетание заблуждений.

Несмотря на трудности объединения, экуменисты надеются достигнуть его путем диалогов, организованных и проводимых в экуменическом духе. Центральный комитет ВСЦ (экуменической организации «Всемирный совет церквей». – Примеч. ред.), заседавший в 1971 году в Аддис-Абебе, утверждает, что «диалог есть процесс, при котором отдельные личности и общества освобождаются от взаимного страха и недоверия и обретают новое доверие друг ко другу. Диалог обещает открытие новых горизонтов в понимании нашей религии (!), новых отношений между христианами и иноверцами, каких прежде не было» (Id. S. 45–46). Будущее единство экуменисты не мыслят монолитным. «Наоборот, – пишут они, – мы свободны и сообща должны пытаться раскрыть живое предание Евангелия и Церкви в многообразии современности, в которой живем» (Id. S. 37). Итак, в основу единства положено «многообразие», т.е. плюрализм. Спрашивается, что это будет за единство, если в нем присутствует догматическое многообразие?

Приведем проекты объединения и усилий местного характера. В США десять американских «церквей» пытаются объединиться в одну «церковь» под названием «Объединенная Церковь Христа», в которой «различные догматические позиции считаются не взаимоисключающими, а взаимодополняющими». В новой «церкви» должны быть использованы «все церковные предания (т.е. отклонения от истинного Священного Предания. – Примеч. авт.) посредством релятивизации исторически обусловленных догматических противоречий» (Okumenische Rundschau. 1973. Hf. 3. S. 379), что означает подрыв абсолютного авторитета догматов.

Подобный эксперимент проводится также в Англии в местных сектах, которые должны объединиться с англиканской «церковью» и ее тремя ветвями. С этой целью была создана «Комиссия церковного единства», которая к началу 1975 года пришла к следующим выводам: «Единство не должно непременно означать однообразие <...>. Видимое единство должно осуществиться прежде всего путем взаимного признания иерархии и принципов веры, что позволит иметь разнообразие в выражении» (Irenikon. 1975. N. 2. P. 253–254).

Современный католический «богослов» Альберт Бранденбург так изображает единство будущей экуменической «церкви»: она будет всеобъемлющей, и в этом смысле – кафолической. По мнению Бранденбурга, с папы Иоанна XXIII началось новое понимание кафоличности, которое придало «новую полноту церкви, дающей место всем разделенным. Речь идет не о возвращении в римо-католическую церковь, а об объединении в одну общность, где наличествуют самые разные христианские образования <...>. Все они соединяются в видимом единстве, сохраняя свою самобытность, причем каждая из них признает другие апостольскими церквами <...>, и все имеют общение в евхаристии» (Okumenische Rundschau. 1973. Hf. 4. S. 473–474).

Подобным образом представляет себе будущую экуменическую «церковь» и Филипп Поттер, бывший генеральный секретарь ВСЦ. Ссылаясь на заявления прежних ассамблей в Нью-Дели (1961 г.) и Упсале (1968 г.), а также на конференцию «Веры и устройства» в Саламанке (1973 г.), он писал накануне V-й ассамблеи в Найроби: «В лоне соборной общности каждая церковь обладает полнотой кафоличности и вселенскости и свидетельствует об одной и той же апостольской вере (!). Будучи взаимно связаны единым крещением и единой евхаристией, эти церкви взаимно признают иерархии друг друга» (Le Monde. 20.9.1975. P. 9).
В приведенной цитате заметно явное тяготение к догматическим отступлениям ради экуменического единства. Поттер говорит о «соборной общности» «церквей», внутри которой «каждая церковь обладает полнотой кафоличности и вселенскости и свидетельствует об одной и той же апостольской вере». Но как может апостольская вера Православной Церкви, скрепленная апостольским преемством, быть единой с разноверием либеральных объединений, не признающих догмата о Святой Троице и отрицающих Божественное достоинство Господа Иисуса Христа, а между тем состоящих равноправными членами ВСЦ наряду с православными? И как могут подобные либеральные объединения претендовать на «полноту вселенскости», когда понятие «вселенскость» равнозначно понятию «православность», а Православие – это исповедание всецелой, совершенной Истины?

Далее Поттер рассуждает исключительно о двух Таинствах – Крещении и Евхаристии, якобы связующих названные «церкви» между собой. Очевидно, как протестант, прочих Таинств он не признает. Но разве Православная Церковь может ради компромиссного соединения с еретиками отказаться от этих Таинств? «Мы веруем,– писал в XVI веке Константинопольский Патриарх Иеремия II, – что жизнь во Христе зависит от Таинств и от них получает свое начало» (Ответы лютеранам. М., 1866. С. 222). Действительно, какую бы жизнь во Христе имели бы мы без полноты церковных Богоустановленных Таинств? Отбросить Таинство Миропомазания – значит отвергнуть подаваемые в нем благодатные дары Святаго Духа, наставляющие нас на правильную духовную жизнь и ведущие ко спасению. Отказаться от Таинства Покаяния (Исповеди) – значит не иметь прощения грехов священнослужителями, которым Самим Господом дана власть вязать и решить (см.: Мф. 18, 18).

О Евхаристии Поттер говорит как о Таинстве, связующем «церкви». Но какая Евхаристия может быть у протестантов, которые не имеют апостольского преемства и считают Евхаристию не Жертвой, освящающей нас, а лишь воспоминанием? Между тем Господь сказал верующим в Него: Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь имеет жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день. Ибо плоть Моя истинно есть пища, и кровь Моя истинно есть питие (Ин. 6, 54–55). Православно верующий стремится к обожению, к участию в Божественном естестве Христа Спасителя (см.: 2 Петр. 1, 4), что достигается не иначе как приобщением в Таинстве ко Христу как Хлебу жизни, сшедшему с небес и дающему жизнь миру (см.: Ин. 6, 33). Протестанты, не имея этого Хлеба жизни, лишь обольщают себя воспоминанием о Нем. Как же можно православным иметь с ними евхаристическое общение?

Наконец, Поттер упоминает и о взаимном признании иерархий. Но, спрашивается, как можно Православным Церквам признать протестантскую «иерархию», <…> порвавшую с апостольским преемством? При таком признании сами православные лишились бы драгоценного дара апостольского преемства, которым определяется сущность Православия.

Б) ЖАЛКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ «ПРАВОСЛАВНЫХ» ЭКУМЕНИСТОВ В ВСЦ
 
Пусть не думают «православные» экуменисты, что, когда пробьет час объединения, «Всемирный совет церквей» будет особенно внимателен к Православной Церкви, учтет ее догматы и каноны. Наоборот, все будет релятивизировано и принесено в жертву всеобщему объединению (отступлению). Об этом свидетельствует уже нынешнее пренебрежительное отношение большинства западных экуменистов к притязаниям православных быть носителями истины. Никто их не признает. Экуменические журналы рассматривают все церкви – включая и Православную – лишь как исторические явления и не более. Наряду с прочими «церквами» Православная Церковь причислена к относительным ценностям. Д-р Лукас Фишер, бывший председатель комиссии «Вера и устройство» ВСЦ, предлагает всем церквам (значит, и Православной) ради объединения быть готовыми постоянно «умирать и воскресать» (Irenikon. 1973. № 4. P. 474).

Западные экуменисты видят в православных представителях в ВСЦ с их притязаниями, что истина – только в Православии, весьма неординарных «собратьев», которые что-то странное влагают в уши их (Деян. 17, 20). Еще в 1937 году на встрече христианских церквей в Эдинбурге просматривалось подобное отношение западных экуменистов к восточным, отчего проф. Лев Зандер, экуменист, писал: «В настоящее время экуменическое движение является все еще пан-протестантской организацией при участии православных, которые весьма чужды и экзотичны для прочих» (Путь. Париж, 1937. № 54. С. 68).

Но, может быть, подобное отношение наблюдалось только в 1930-е годы? Возможно, с тех пор православные усилили свое влияние в ВСЦ? Ничуть! И доныне протестантский дух экуменизма характерен для ВСЦ. В этом признавался даже такой активный экуменист, как митрополит Ленинградский Никодим (Ротов): «Для православного сознания с самого начала было очевидно, что сотрудничество в ВСЦ, а тем более участие в нем неизбежно будет означать потопление в стихии протестантизма».

В ВСЦ православные сталкиваются с полным непониманием со стороны протестантов, как это отмечает Эдмунд Шлинк: «Несомненно, что неправославные христиане вообще проявляют слишком мало усилий понять Православную Церковь» (Okumenische Rundschau. 1973. Hf. 4. S. 438–439). Более того, они даже обвиняют ее в том, что она упорствует перед «необходимостью обновления» (Ibid. S. 439).

При таком отношении ВСЦ к Православной Церкви «православным» экуменистам нечего надеяться на свое положительное влияние. Их удостаивают лишь снисходительных улыбок, чая приобщить к духу протестантизма, что в действительности и происходит.

Протестантам не нужно наше Православие. Самое понятие «Православие» утратило для них то глубокое догматическое значение, которое мы вкладываем в него. Они не признают наше Православие тождественным истине, ибо, по их мнению, существует множество «православий». Как уже отмечалось ранее, протестанты без колебаний именуют монофизитские «церкви» «восточно-православными», хитро играя на внешней разнице между словами «ориентальный» и «восточный», которые по сути означают одно и то же, с явной целью уравнять подлинное Православие и ересь. Филипп Поттер недвусмысленно писал: «Проделанные в последние десятилетия усилия ставили целью глубже охватить различные ортодоксии (православия) в экуменическом движении для их взаимообогащения и исправления (!) <...> Стремясь представить миру общее свидетельство, мы обнаруживаем новые, общие стороны веры, которые позволяют нам образовать более полное православие или исповедание нашей веры» (см. статью Ф. Поттера в газете «Монд». 20.09.1975. С. 9). Как явствует из этого текста, для экуменистов «Православие» как таковое вовсе не существует, а лишь вырабатывается.

По признанию д-ра Лукаса Фишера, протестанты не только не могут смириться с притязанием православных, что лишь их Церковь есть единственно истинная, но, слушая об этом, откровенно раздражаются. А раздражаются они потому, что считают свои протестантские объединения более истинными, чем Православная Церковь. В свой черед и православные сердятся, реагируя на это раздражение (Irenikon. 1974. № 4. P. 521), хотя дело идет к постепенному нивелированию вероисповеданий. В процессе этого нивелирования дорогая нам Православная Церковь будет постепенно обезличиваться в компании многочисленных «церквей» в ВСЦ, которые все будут признаны одинаково истинными, ибо экуменическое чувство «о взаимном уважении и принятии всякого как ученика Христа развивается все сильнее» (Irenikon. 1975. № 2. P. 255). Таким образом, наступит эра общееретической «уна санкта» – сверх-церкви, о которой мечтают западные экуменисты.

О ней, к сожалению, начинают уже поговаривать и влиятельные «православные» представители экуменизма. Например, нынешний швейцарский митрополит Дамаскин (представитель Константинопольского Патриархата) заявил в Сицилии в январе 1975 года по случаю «недели христианского единства»: «Настало время признать существование „церкви вне Церкви“ во всей ее полноте, единство которой состоит в сущности веры, однако без ликвидации или релятивизации нашего собственного экклезиологического подхода» (Ibid. Р. 222). Последние слова этой ужасной фразы должны, вероятно, успокоить православных христиан, будто останется нетронутым их понимание Церкви. В сущности это лишь уловка, ибо в другом месте митрополит Дамаскин в связи с диалогом с католиками сказал следующее: «При двусторонних и многосторонних наших диалогах не следует ожидать, чтобы другая сторона перестала быть тем, что она есть; ее надо признать как данность» (Επισκεφις 15.06.1983; цит. по: ОТ, 09.03.1983. № 599. С. 2). Следовательно, наряду с православным экклезиологическим учением митрополит Дамаскин признает в качестве равноценного всякое другое, даже самое еретическое понимание Церкви, вроде «церкви вне Церкви».

Но раз эта новая, неизвестная нам доселе «церковь» не есть Православная Церковь, а находится вне ее пределов, то она не может быть ничем иным, кроме «сатанинского сборища», о котором говорится в Апокалипсисе св. Иоанна Богослова (см.: Откр. 2, 9; 3, 9). Это и есть церковь лукавнующих (Пс. 25, 5), которой диавол стремится подменить истинную Церковь Христову. О ней читаем в Толковой Псалтири: «Бог гнушается нечестивого сборища всех еретиков и лишает их покоя Своей благодати по причине их нераскаянности» (Псалтирь с толкованием. Киево-Печерская лавра, 1802). Да хранит нас Господь от участия в этой «церкви лукавнующих» и от подготавливающих ее темных экуменических сил!

<…> Даже увеличение числа представителей поместных Православных Церквей в ВСЦ не приведет инославных к истине, если будет отсутствовать добрая воля с их стороны. Количественное «усиление» православных в ВСЦ будет лишь содействовать погибели еще большего числа православных душ. В нашу антихристову эпоху сатана уже развязан и ему попущено обольщать всю вселенную (см.: Откр. 12, 9; 20, 7). Тайна беззакония уже в действии (2 Фес. 2, 7). Явным становится отступление тех, кто не приняли любви истины для своего спасения, но возлюбили неправду (Там же. 10, 12).

Безпочвенны предположения, что когда-нибудь все еретические общества приобщатся к единой истинной, неизменной с древности и доныне Христовой Церкви. Протестанты, для которых Православие – чуждое и экзотичное явление, верховодят, царят и правят в ВСЦ, а православные участники при сотрудничестве на экуменической почве обязаны подстраиваться под них, жертвуя сегодня канонами, запрещающими совместную молитву и общение с еретиками, чтобы завтра, при новом, перевоспитанном в экуменическом духе поколении, начать уступать в православных догматах.
 
 
Архимандрит Серафим (АЛЕКСИЕВ),
архимандрит Сергий (ЯЗАДЖИЕВ)
 

Источник: газета «Православный крест»





© 2010-2016. Восьмой вселенский собор.