главнаяпророчестваэкуменизмкалендарный вопросбогослужебный язык

Почему православному христианину нельзя быть экуменистом (основание второе, ч.1)


Основание 2 ч.1 , начало, основание 1

ЭКУМЕНИЗМ НЕ ВЕРИТ В СУЩЕСТВОВАНИЕ ЕДИНОЙ СВЯТОЙ СОБОРНОЙ И АПОСТОЛЬСКОЙ ЦЕРКВИ

А) ЦЕРКОВЬ ПО СИМВОЛУ ВЕРЫ. ТЕОРИЯ «ВЕТВЕЙ». ПЛЮРАЛИЗМ

Догмат о Церкви весьма сжато и точно выражен в IX члене Никео-Цареградского Символа веры: «Верую во Едину, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». Этими словами выражается твердое и неизменное убеждение православного христианина, что Церковь, в которую мы веруем, существующая, а не ожидаемая; уже созданная, а не ожидающая создания; вполне действительная, а не воображаемая.

Было время, когда Церковь была обещана Спасителем словами: Созижду Церковь Мою (Мф. 16, 18). Но это обещание сбылось в день первой христианской Пятидесятницы, и с тех пор никто не сомневался в существовании Церкви, основанной на вере во Христа – краеугольного ее Камня (см.: Еф. 2, 20). Она для православного христианина существует как действительный Богочеловеческий организм для спасения душ.

Лишь в наше время на почве экуменизма появилась идея, будто Церковь необходимо создавать не на Камне Христовой истины, а на песке всевозможных человеческих заблуждений, что противоречит Символу веры и Священному Писанию. Единственное, о чем сказано в Символе веры как об ожидаемом в будущем, это эсхатологические события – второе Христово пришествие, воскрешение мертвых и жизнь будущего века, почему о них говорится «чаю», т. е. «ожидаю», тогда как об остальном – «верую» («исповедую»).

В отличие от еретических обществ, претендующих быть «церквами», Христова Церковь названа «единой, святой, соборной и апостольской». Что означают эти определения? Изложим вкратце. 1) Церковь – едина из-за единства своего вероисповедания. Она не была бы единой и единственной, а была бы множественной, если бы в ней допускались различные подходы к вере; 2) Церковь – свята и освящающая посредством преподаваемой ею Божественной благодати. Если бы она не получила свыше такую благодать, то она не могла бы называться святой, а была бы лишь человеческой безблагодатной организацией, каковыми являются еретические общности; 3) Церковь есть соборная и вселенская в силу сохраняемой и проповедуемой ею Божественной истины, предназначенной для распространения по всему миру. Если бы она не обладала этой Истиной, она была бы лишь грандиозной земной величиной, вобравшей в себя разные существующие религиозные лжеучения в мире, а не Христовой Церковью. И наконец, 4) Церковь есть апостольская по причине своего апостольского происхождения, она хранит апостольское преемство и верна апостольским преданиям. Если бы она порвала с этим, она не имела бы права называться апостольской.

Это учение, сжато выраженное в IX члене Символа веры словами «…во Едину, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь», составляет полноту Православной веры в Церковь. <…>

Если сравнить веру истинного православного христианина в Церковь со взглядами инославных экуменистов, то бросается в глаза огромное различие. Экуменисты не верят в существование единой – единственной, истинной, чистой от всяких заблуждений, святой, соборной и апостольской Церкви. Согласно их пониманию, ни одно из существующих христианских исповеданий не сохранило полностью верность древней апостольской Церкви и не обладает полнотою истины. Экуменисты считают, что Церковь должна создаваться путем экуменического движения, через сближение т. н. «церквей» со взаимными уступками в учении и практике.

Еще в 1937 году протестант-экуменист Ели Гунел открыто высказывал свою экуменическую «веру» во вселенскую церковь: «Я верю в то, что пока не существует… но что непременно должно быть. Ибо верю в Св. Духа, Который с исторического часа Пятидесятницы в Иерусалиме неустанно снова и снова созидает опыты, проекты церкви, пока не возникнет образцовая (церковь)… Я вижу множество церквей: рассеянных, разделенных… Я вижу церкви, согрешающие настолько, что вводят в соблазн, преследуемые легионом бесов: формализмом, интеллектуализмом, догматизмом (!)». Автор заканчивает эту тираду повторением своей веры в грядущую «универсальную церковь».

Православный христианин может только ужасаться, слыша подобные кощунственные слова. Основанная Христом Церковь подается как несуществующая, и Св. Дух обвиняется в неспособности создать сразу образцовую церковь, будто с Пятидесятницы и доныне Он творит неудачные проекты «церквей», отчего в мире появлялись церкви, вводящие в соблазн и населенные «легионом бесов»! Приписывать все это Св. Духу есть непростимая хула, о которой говорит Господь в Евангелии (см.: Мф. 12, 32)! Церковь создана Господом Иисусом Христом (см.: Там же. 16, 18) и утверждена благодатью Св. Духа, излиянною над нею во всей полноте в день Пятидесятницы (см.: Деян. 2, 1–12). Ее Спаситель возлюбил (см.: Еф. 5, 25); за нее пролил Он кровь Свою (см.: Деян. 20, 28), да освятит ю, очистив банею водною в глаголе; да представит ю Себе славну Церковь, не имеющу скверны, или порока, или нечто от таковых, но да будет свята и непорочна (Еф. 5, 25–27).

В разговоре с <экуменистом> Майклом Муром мы спросили, есть ли церковь, которая сегодня бы исповедовала совершенно правильную и безупречную веру? «Нет! – ответил он.– Мы должны скомбинировать веру всех церквей, и тогда все станет едино». Как показывает этот ответ, в основе экуменизма лежит догматически не допустимый принцип синкретизма.

Англиканский «епископ» Глостерский, участвовавший в Афинском совещании греческих и англиканских богословов в мае 1941 года, энергично возражал против православного догмата, что только Православная Церковь является «единой, святой, соборной и апостольской Церковью», утверждая, что «Церковь утратила свое единство и ныне существует лишь в расколах (схизмах) – восточный раскол, папский раскол, англиканский раскол». Отдельные западные экуменисты зашли еще дальше и отрицают не только фактическое, но и принципиальное единство Церкви. Генри ван Дузен пишет: «Представление об единой первоначальной „неразделенной церкви“ есть абсолютный вымысел... История не знает ничего подобного. Никогда не было „неразделенной церкви“. Даже в первых 15-ти веках вряд ли был век, когда не происходило бы хотя одно новое сильное отпадение от „тела Христова“».

Автор этих слов – либеральный протестант – видит в каждой ереси новую ветвь Христовой Церкви и присваивает каждой отдельной части право называться «церковью». Будучи вне Церкви, он не может понять и почувствовать, что отпадающие посредством ереси новые общности уходят от Церкви и уже не могут принадлежать к ней и соединиться с нею могут, только отказавшись от всех своих заблуждений. Будучи лжецерквами, они не имеют права называться церквами, тогда как истинная Христова Церковь, отсекая от себя еретиков, продолжает существовать как целостная, внутренне единая в вере, нераздельная Церковь.

Великий сербский православный догматист, (преп.) архимандрит д-р Иустин (Попович) прекрасно говорит: «Как Личность Богочеловека Христа едина и единственна, так и основанная Им и на Нем Церковь – едина и единственна. Единство Церкви неизбежно следует из единства Богочеловека Христа. <…> Всякое деление (Церкви) означало бы ее смерть. Она вся уже в Богочеловеке и есть прежде всего Богочеловеческий организм, а затем уже Богочеловеческая организация. Все в ней Богочеловеческое: и жизнь, и вера, и любовь, и Крещение, и Евхаристия, и всякое ее святое Таинство, и все ее учение, и вся ее жизнь, и вся ее бесзсмертность, и вся ее вечность, и все ее устройство. <…> У нее все Богочеловеческое и неделимое <…> У нее все органически и благодатно связано в единое Богочеловеческое Тело, под единым Главою – Богочеловеком Господом Христом. <…> Соединенные с Христом, все члены Церкви из всех народов и всех времен суть одно в Христе Иисусе (см.: Гал. 3, 28).

Это единство верных начинается с первого Таинства – св. Крещения, продолжается и укрепляется посредством прочих св. Таинств и достигает своей вершины в св. Евхаристии, которою осуществляется самое совершенное единство верных с Господом Христом, как и единство между верными. <…> Основание целокупной Христовой Церкви созидается на единстве и единственности Богочеловеческой ВЕРЫ. А в этой вере все есть Богочеловек Господь Иисус Христос, Который в Себе и через Церковь соединил навеки небо с землею, ангелов с людьми и, самое важное, – Бога с людьми. <…> Богочеловеческая вера дает нам, людям, абсолютно все, что нужно для вечной жизни. <…> С этой верой мы стоим и существуем сверху донизу, она раз навсегда передана святым (см.: Иуд, 1, 3). <…> Подобно св. апостолам, и св. Отцы и учители Церкви исповедуют единство и единственность Православной Церкви. Отсюда понятна и пламенная ревность св. Отцов Церкви, проявляемая при всяком отделении и отпадении от Церкви, а также их строгое отношение к ересям и расколам <…> Как у Господа Христа не может быть несколько тел, так у Него не может существовать несколько церквей. <…> Отсюда разделение Церкви онтологически, по существу невозможно. Разделения Церкви никогда не было и не может быть; существовали и будут существовать лишь отпадения от Церкви. <…> От единой неделимой Церкви Христовой отпадали в разные времена еретики и раскольники, и этим они переставали быть членами Церкви <…> Таким образом отпали от Церкви гностики, ариане, духоборцы, монофизиты, иконоборцы, римо-католики, протестанты, униаты и <…> все прочие отщепенцы, принадлежащие к еретико-раскольничьему легиону».

Мысль, будто Церковь ныне существует только в расколах, выражена в т. н. «теории ветвей», согласно которой Церковь разделена на «ветви»: Православную, католическую, англиканскую (или протестантскую). Эти ветви не находятся в единстве и общении между собою, однако, согласно этой теории, внешнее единство «не было существенным признаком Церкви. Ее глубинной сущности не противоречит разнообразие в учении и в практике».

Такое «разнообразие в учении», называемое в экуменических кругах «плюрализмом», ныне особенно отстаивается ВСЦ (Всемирным советом церквей. – Примеч. ред.), охватывающим много исповеданий и сект. Такой плюрализм будто бы взаимно обогащает участников экуменического движения. Каждый может, прислушиваясь к другим, узнать что-нибудь, «обогатить» свою традицию чужой, дополнить свою веру элементами, сохраненными в другом исповедании, которое якобы несет в себе иное церковное предание. Бывший глава отдела «Вера и устройство» Лука Фишер даже осмеливался утверждать, что, несмотря на возможную опасность, «разнообразие законно и даже необходимо».

Что это значит со строго православной точки зрения, согласно которой есть лишь одна истинная Богооткровенная вера (см.: Еф. 4, 5), одно истинное святое Предание (см.: 2 Фес. 2, 15) и одна Церковь (см.: Мф. 16, 18)? Плюрализм, допускаемый и даже одобряемый экуменизмом, – не что иное как превращение Божественной истины из абсолютной в нечто относительное. Ибо как могут не быть относительными истины веры, если разные вероисповедные традиции, часто противоречащие друг другу и взаимоисключающие, в равной мере считаются носительницами некоей «истины»?! Релятивизация истины – вот основная «теория ветвей»! <…>

Назойливо распространяемая в экуменической среде идея плюрализма все больше овладевает умами, и ею увлекаются даже некоторые католические богословы. Например, по мнению бельгийского кардинала Суененса, «церковь была создана по образу Троицы, Которая есть Едино в Трех и Три во Едином. Это значит, что в множественности есть единство, и есть множественность в единстве... Поэтому следует говорить об единстве как о множественном единстве».

Пример со Св. Троицей в отношении к нынешнему «церковному» плюрализму, т. е. к догматическим разногласиям разных религиозных общностей, – несостоятелен, богопротивен и кощунственен, потому что т. н. «церкви» суть лжецеркви в сравнении с единой и единственной, основанной Господом Иисусом Христом Церковью, и не могут составлять единое с нею. В Св. Троице все – Истина: Истина – Бог Отец (см.: Иер. 10, 10), Истина – Сын Божий (см.: Ин. 14, 6), Истина – Дух Святый (см.: 1 Ин. 5, 6). Истина делает Св. Троицу единою (Там же, 7). Истина должна сплотить церкви, если они хотят быть едино, ибо Истина не может сочетаться с заблуждением. Это и упустил из виду кардинал Суененс.

Приняв единогласно пятнадцать предложений об «единстве веры и богословском плюрализме», богословская комиссия Ватикана ввела в официальную доктрину католической церкви «право на разные подходы к исключительной тайне Христа», – право, которое в принципе уже было признано II Ватиканским Собором в Декрете об экуменизме (III, § 17) и в Декрете о миссионерской работе Церкви (III, § 22). Из этих предложений, которые адекватны позиции экуменизма, следует, что «вера одна, но выражения ее бывают многообразны. Это многообразие не требует подтверждения. Оно есть факт, вытекающий из самой потребности воплощения христианской веры в разных культурах».

Но разве можно оправдывать еретические формулировки тайны Христовой многообразием культур, как будто тайна веры обусловлена человеческими культурами, а не сверхразумной, не зависимой от них небесной данностью и Божественным откровением, которому культура и разум должны подчиняться (см.: 2 Кор. 10, 5)?

Во времена св. Иринея Лионского Церковь была уже распространена от Востока до Запада и церковное учение проповедовалось среди народов с отличной друг от друга культурой и психологией. Если следовать экуменической установке, то надлежало бы ожидать, что уже тогда эти культуры наложили свой отпечаток на тайну Христа и придали «плюрализм» вере. Однако ничего подобного не было. Наоборот, как свидетельствует Лионский Святитель: «Церковь, хотя и рассеяна по всей вселенной до крайних пределов земли, получила от апостолов и от их учеников веру. <...> Церковь живет как бы в одном доме: старательно сохраняет эту проповедь и веру и верует единодушно, как бы имея одну душу и одно сердце, и согласно с этим проповедует, учит и преподает, как бы имея одни уста. И хотя языки в мире не одинаковы, но сила Предания одна и та же. Церкви, основанные в германских странах, не по-своему уверовали и проповедуют веру; ни церкви в Иверии, ни у кельтов, ни на Востоке, ни в Египте, ни в Ливии, ни Церкви, основанные в средних землях. Но как солнце – это Божие создание, одно и то же во всем мире, так и проповедь истины повсюду светит и освещает всех людей, желающих достигнуть до познания Истины».

Итак, ясно, что не культуры изменили выражение тайны Христа и вместе с тем – истину о Нем, а отдельные еретики, вдохновляемые врагом Церкви – диаволом, каковы Арий, Несторий, Македонии, Евтихий и проч. Сегодня, однако, экуменизм стал переносить вину с ересиархов на культуры, чтобы оправдать возникшие среди христиан разделения и расколы как нечто якобы законное и чуть ли не необходимое.

Нелицеприятному православному сознанию понятно, что Церковь не может существовать в расколах. Считать Церковь разделенной величиной, все равно что отрицать ее, ибо всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет (Мф. 12, 25). Как же могла бы Церковь устоять против адовых врат, выдумывающих заблуждения и внушающих разделения (см.: Лк. 22, 31), если бы она была не едина в вере, если бы утратила свое единство и жила бы ныне только в расколах? С утратой своего единства в правой вере Церковь теряет и свое Божественное предназначение – быть Христовой Церковью – столпом и утверждением истины (см.: 1 Тим. 3, 15).

Архимандрит  Серафим (АЛЕКСИЕВ),

архимандрит Сергий (ЯЗАДЖИЕВ)

Продолжение следует

Источник: газета «Православный крест» 






© 2010-2016. Восьмой вселенский собор.