главнаяпророчестваэкуменизмкалендарный вопросбогослужебный язык

Место новодела в православной традиции и его авторитетность



Как мы сообщали, 22 июля 2017 года по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла Синодальная библейско-богословская комиссия опубликовала окончательный проект нового Катехизиса Русской Православной Церкви для общецерковного обсуждения.

Рассмотрим, каков предполагается статус нового Катехизиса, и в каком отношении к предыдущим Катехизисам он мыслится авторами.

Авторы нового Катехизиса сообщают:
   «При создании современного Катехизиса сохранялась преемственность с “Пространным Катехизисом” святителя Филарета, однако имеется и ряд принципиальных отличий не только от него, но и от всех предыдущих Катехизисов. Настоящий Катехизис — продукт соборного разума Церкви; в создании, рецензировании и обсуждении текста принимали участие десятки специалистов в разных областях богословия» (С. 7–8).

Несколько далее они делают еще одно важное замечание:
   «Вероучительные сочинения XVII–XIX веков, иногда называемые “символическими книгами”, обладают авторитетом в той мере, в какой они соответствуют учению святых отцов и учителей Древней Церкви. 
   К числу авторитетных для Православной Церкви документов относятся, в частности, “Православное исповедание веры Кафолической и Апостольской Церкви Восточной” (1662 год), “Послание Патриархов Восточно-Кафолической Церкви о православной вере” (1723 год), “Окружное послание Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви ко всем православным христианам” (1848 год) и некоторые другие сочинения на догматические темы, появившиеся в XVII–XIX веках. Православные вероучительные документы этого периода главным образом имели полемический характер и были направлены против католических или протестантских вероучительных положений. К символическим книгам также относят “Пространный Катехизис” святителя Филарета Московского» (С. 24).

Сказанное вызывает ряд вопросов:
1) Почему из ряда принципиальных отличий названо только одно?
2) Что означает выражение «продукт соборного разума Церкви»?
3) Насколько состоятельно утверждение, что только «настоящий Катехизис — продукт соборного разума Церкви», в отличие от остальных?
4) Что такое «Древняя Церковь», соответствие с учением которой является критерием авторитетности вероучительного сочинения?

Попробуем ответить.

1) Возможно, авторы действительно сознают, что новый Катехизис имеет целый ряд принципиальных отличий, однако не хотят их поименовать открыто.

2) Пояснением к выражению «продукт соборного разума Церкви» — самому по себе невнятному и нуждающемуся в разъяснении — служит указание на то, что «в создании, рецензировании и обсуждении текста принимали участие десятки специалистов в разных областях богословия». Однако это весьма странное пояснение. Почему продукт труда «десятков специалистов» оказывается «продуктом соборного разума Церкви»? Это отождествление коллективного разума специалистов соборному разуму Церкви — неслыханное новшество, не имеющее прецедентов в истории Церкви! Кроме того, это еще и свидетельство излишней самоуверенности неких «десятков специалистов», возомнивших себя голосом Церкви.

Приходится только надеяться, что мутное выражение авторов имеет (хотя бы отчасти) в виду не только работу коллектива специалистов, но и Соборы как «органы Духа» [1].

3) Взглянем, однако, насколько в этом (неявном) смысле текст «десятков специалистов» сопоставим с текстами, с которыми их текст имеет принципиальные отличия.

Вот слова митр. Макария (Булгакова) о двух «исповеданиях православной веры, в руководство всем православным», имеющих общее для всей «Церкви восточной-православной» значение, содержащие краткую справку для представления о том, каков статус этих текстов:

«а) Одно — около половины ΧVΙΙ-го века (1640 г.) в Киеве, для охранения чистоты православия как от мнений Лютеран и Кальвинистов, так ещё более от мнений Римских католиков и бывших униатов. Это — Православное Исповедание кафолической и Апостольской Церкви восточной. Вначале оно рассмотрено на Соборе Киевском, и вскоре (в 1643 г.) на Соборе Ясском; потом рассмотрено и одобрено всеми четырьмя восточными Патриархами [2], и единодушно принято всей Греческой Церковью [3]. Наконец, и для всей Церкви Русской одобрено и утверждено Патриархами Иоакимом (в 1685 г.) и Адрианом (в 1696 г.), который даже назвал эту книгу боговдохновенной, разумеется, не в строгом смысле, и — Святейшим Правительствующим Всероссийским Синодом, который, кроме того, что многократно издавал её для всеобщего руководства православным, подтвердил в 1840 году особое распоряжение бывшей Комиссии Духовных училищ о преподавании этой книги по всем Семинариям (в низших отделениях). А в 1845 году постановил, чтобы для обстоятельного изучения её уделён был ещё один класс в неделю, и чтобы воспитанники, по переходу в высшее отделение, перед самым началом курса нарочито повторяли её, как необходимое руководство при изучении Богословия.

б) Другое — в последней половине того же века (в 1672 г.), на Соборе Иерусалимском, для охранения чистоты православия от заблуждений Кальвинистских, под названием: Изложение православной веры восточной Церкви. Истину и чистоту этого Изложения снова засвидетельствовали все Святейшие Патриархи и другие Архипастыри Церкви восточной, когда послали его от себя (1723 г.) в ответ Христианам Великобританским, как истинное изложение и мудрование православной Веры, и тогда же сообщили для той же самой цели и нашему св. Синоду; принял и засвидетельствовал и св. Синод Всероссийский, издавши в 1838 году это исповедание на Русском языке, под заглавием: Послание Патриархов православно-кафолическия Церкви о православной вере, для руководства всем православным (см.: Против «эмигрантского богословия»), а в 1845 году постановивши безвозмездно раздавать эту книгу всем Духовным воспитанникам для всегдашнего употребления не только в Семинариях, но и по выходу из Семинарий» (Введение в православное богословие, 151) [4].

Очевидно, что если уж пользоваться выражением «продукт соборного разума Церкви» в смысле соборного утверждения и всеобщего согласия, то его следует скорее отнести к этим текстам.

Что касается Пространного катехизиса свт. Филарета, то достаточно ознакомиться со статьей д.б. проф. КазДА Пономарева П.П. [5] в XII томе Богословской энциклопедии [6], чтобы понять, какая громадная работа была проделана над текстом его, какое количество критических замечаний было учтено, и серьезнейших изменений — внесено. Автор показывает, что работа над редакцией текста Пространного катехизиса, который «имеет три главные фазиса в своей исторической судьбе вплоть до образования той его редакции, в какой он употребляется по настоящее время» [7], длилась с первой публикации 1823-го до публикации 1839-го года. То есть почти 20 лет! И все это время велась (и публичная также) дискуссия. 

Одним из важнейших результатов стало установление явного, вплоть до прямых цитат, преемства Пространного катехизиса с Православным исповеданием и Посланием патриархов [8]. Не менее важным является то, что, по словам проф. Пономарева, «Катехизис первой и второй группы в определении некоторых предметов вероучения, впоследствии сформулированных иначе, является безразличным в своем изложении: с определениями, которые в одинаковой степени может разделять и православный и лютеранин, в роде определения, что церковь есть “соединенное множество верующих”, следовательно — с определениями, где изложение православия не идет рядом с заметным отвержением инославных исповеданий. Катехизис последней, третьей группы является, напротив, конфессиональным, где изложение православия сопровождается, в потребных случаях, выпуклым отвержением лжеучений то лютеранства, то римско-католичества» [9].

Увы, именно это, кажется, вызывает укоризну у авторов нового Катехизиса. То правда, что «православные вероучительные документы этого периода главным образом имели полемический характер и были направлены против католических или протестантских вероучительных положений». Однако было ли когда иначе? Отцы упомянутого нами VI Вселенского собора полагают, что все Соборы собираются для опровержения ересей, как пять прежде бывших, так и VI Собор [10]. Всем известно, что и VII Вселенский собор не стал исключением. Это правило не относится лишь ко Вселенским Соборам. Все перечисленные авторами нового Катехизиса определения, «имеющие высокий авторитет в православной традиции», которые были «выработаны Церковью уже после Вселенских Соборов» (С. 22), вырабатывались в полемике с еретиками, а не из любви к праздному «богословствованию».

То же следует сказать и о «Точном изложении православной веры» прп. Иоанна Дамаскина, и трудах других свв. отцов. Церковь никогда не была «безразличной в своем изложении», всегда была открыто и безкомпромиссно конфессиональна, всегда сопровождала изложение православия «выпуклым отвержением лжеучений».

А вот «десятки специалистов в разных областях богословия» создали нечто новое. Их «Катехизис не имеет полемической направленности», и в его тексте «в некоторых его разделах» лишь толерантно «упоминаются наиболее существенные расхождения между православным учением по отдельным вопросам и пониманием тех же вопросов в католической и протестантской традициях» (С. 9).

4) Возникает впечатление, что нами может быть найдено определение термина «Древняя Церковь» (найдено — в смысле догадки, так как данный термин в тексте нового Катехизиса не имеет определения, и читатель вынужден сам искать критерии соответствия учению «Древней Церкви»). Коль скоро все прежде бывшие вероучительные определения не чужды полемической направленности, то временные границы «Древней Церкви» приходится прочертить, предположительно, до I Вселенского собора [11].

По-видимому, только этот новый Катехизис, на взгляд авторов, обладает абсолютным авторитетом, так как все остальные вероучительные тексты (включая и определения Вселенских Соборов) могут вызывать подозрение, хотя бы методологически, как имеющие полемическую направленность.

Вот теперь, пожалуй, мы сможем более точно ответить на первый вопрос. Новый Катехизис принципиально отличается от прежде бывших не только тем, что является лишь продуктом коллективного разума специалистов, но и тем, что прерывает традицию установления критерия истинности вероучения в соответствии определяемому церковными соборами преемственному учению Церкви во все время ее существования, заменяя эту традицию безплодными поисками соответствия учению неведомой «Древней Церкви». Новый Катехизис ставит при этом под сомнение и традицию уточнения вероучительных формулировок в ответ на искажения вероучения, для отвержения лжеучений.

Можно было бы сказать, что даже одобренный Архиерейским собором новый Катехизис будет обладать авторитетом в той только мере, в которой он соответствует вероучению Церкви, изложенному в том числе и в названных Символических книгах. Однако мы не имеем права ограничиться этим утверждением, соответствующим скорее духу не имеющего полемической направленности нового Катехизиса, но не вероучительных сочинений Церкви. Новый Катехизис тонко игнорирует принцип оценки вероучительного определения как «согласие/противоречие», подменяя его принципом «соответствия/несоответствия», создавая иллюзию, будто несоответствие вероучительным определениям не означает противоречия, и, во всяком случае, всего лишь лишает текст части авторитета.

С этим нельзя согласиться.

Нам следует сказать, что, если новый Катехизис противоречит (не соответствует) вероучительным определениям XVII–XIX веков, то он должен быть признан искажающим вероучение Церкви и отвергнут Архиерейским собором, как исповедующий лжеучение.


Примечания: 
[1] Выражение отцов VI Вселенского собора. См.: Деяния Вселенских соборов. Т. IV. СПб., 1996. С. 233.
[2] «Мы нашли, говорят они, что книга сия во всём согласуется с догматами Христовой Церкви и священными канонами, и нет в ней ничего противного Церкви, — и общим мнением Синода определяем: всякому благочестивому и православному Христианину, члену восточной Апостольской Церкви, читать сию книгу и не отвергать оной» (См. грамат. Парфения, печат. при Правосл. Исповедании). Подобный отзыв сделал впоследствии и Нектарий, Патриарх Иерусалимский: «в книге сей содержится хотя кратко, но не менее того ясно истинное ученье, как то самое название её показывает тебе; поелику она называется — Православное исповедание, т. е. Греков, исповедание правое и чистое, не имеющее в себе ни малейшей примеси от новизн каких-нибудь других исповеданий» (См. Граматику Нектария там же). — Прим. митр. Макария.
[3] «Его приняла и приемлет вообще вся восточная Церковь», — засвидетельствовал Иерусалимский Собор пастырей, бывший в 1672 году под председательством Иерусалимского Патриарха Досифея. То же засвидетельствовали и Константинопольский Патриарх Дионисий, современный, и новый Собор восточных пастырей, бывший в 1691 году. — Прим. митр. Макария.
[4] Введение в православное богословие д.б. Макария, архиепископа Харьковского и Ахтырского. Минск-Москва, 2000. С. 505.
[5] Проф. Петр Петрович Пономарев — автор блестящего, по сей день не только не превзойденного, но даже и недостаточно оцененного исследования Священное Предание как источник христианского ведения (Казань, 1908).
[6] Богословская энциклопедия. СПб, 1911. K. 22–32. Нелишним, кстати, будет и ознакомление со всей статьей проф. Пономарева, где прежде излагается история создания и церковной рецепции Православного исповедания и Послания патриархов (К. 1-22).
[7] Там же. К. 22–23.
[8] Там же. К. 25–28.
[9] Там же. К. 29
[10] Цит. изд. С. 232–233.
[11] Разумеется, это очень условная граница, ибо Церковь и до эпохи Вселенских соборов не стеснялась формулировать вероучение в ответ на ереси.

Источник: информационное агентство «Информ-Религия»





© 2010-2016. Восьмой вселенский собор.