главнаяпророчестваэкуменизмкалендарный вопросбогослужебный язык

Можно ли служить на русском и носить обручальные кольца духовенству?



Как мы сообщали, 20 декабря Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в ходе заседания Епархиального собрания города Москвы высказался за частичное использование русского языка при богослужении вместо церковнославянского (см.: Патриарх допустил вести часть службы на современном русском языке).

Напомним, Предстоятель Русской Православной Церкви отметил:

«Полагаю возможным, чтобы там, где общины к этому готовы, апостольские и паремийные чтения, которые нередко наиболее сложны для понимания, звучали на русском языке. То же касается чтения Евангелия при совершении треб и при уставном прочтении всего текста Четвероевангелия на Страстной седмице, которое на практике нередко распределяется на весь Великий пост. При этом настоятелям следует прислушиваться к своим приходам: где-то введение упомянутых практик будет воспринято с благодарностью, а где-то может вызвать неприятие, обусловленное иной многолетней привычкой».

Патриарх при этом отметил, что полный перевод богослужений на русский язык не принесет пользы:

«В связи с этой темой порой возникают идеи перевести все богослужение на современный русский язык, сократить его изменяемые части и другие подобные предложения. Полагаю, что именно такие решения не принесут пользы. При этом… славянский язык органично изменялся на протяжении более чем десяти веков существования Русской Церкви. И в последние годы Священный Синод неоднократно давал указание, чтобы при составлении новых богослужебных текстов на церковнославянском языке их авторы и редактирующая эти труды синодальная богослужебная комиссия избегали малопонятных, архаичных грамматических или лексических конструкций», – заявил Патриарх Кирилл.

Весьма удивительно и прискорбно, что в наше время вообще появляются священники и даже архипастыри, которым совершенно не дóроги богослужебные традиции Русского Православия. Ведь на протяжении более тысячи лет церковнославянское богослужение, являющееся драгоценной жемчужиной Русской Православной Церкви, просвещает души верующих в России и за ее пределами.

И долг каждого архипастыря Церкви Русской, а уж тем более Патриарха Московского и всея Руси, бережно хранить это святое достояние и в неискаженном виде передавать его в наследие нашим потомкам, не приспосабливая святые богослужебные тексты к мирским звукам повседневной речи современного секуляризованного общества, лукавомудрствуя о якобы их «непонятности» и оправдывая русификацию богослужения какими-то темными и туманными «миссионерскими» целями.

Стоит только в угоду мутных «миссионерских целей» и якобы «малопонятности» церковнославянского богослужения уступить реформаторам самую малость: разрешить чтение паремий, Апостола и Евангелия на русском языке, как непременно это рано или поздно обязательно приведет к полному отказу от церковнославянского языка, – языка православного богослужения и книжности, сформировавшего наш народ как нацию, неизбежно приведет к тому, что мы потеряем самих себя и ослабим объединяющую нас духовную силу.

В этом смысле заявление Патриарха Кирилла о разрешении богослужебного чтения на русском языке паремий, Апостола и даже Евангелия противоречит всем заявлениям и воззваниям его предшественников – Предстоятелей и первосвятителей Русской Церкви о непозволительности какой-либо русификации нашего традиционного богослужения и резко диссонирует с ними.

Вынуждены напомнить Его Святейшеству, что о недопустимости богослужения на русском языке предупреждали почти все первосвятители Русской Церкви ХХ–XXI вв., в частности, святитель Тихон, патриарх Московский, священномученик патриарший местоблюститель митрополит Петр (Полянский) и др. (см.:Предстоятели Русской Православной Церкви о богослужебном реформаторстве). 

Обращение Святейшего Патриарха Тихона от 4/17 ноября 1921 года к 
архипастырям и пастырям Православной Российской Церкви о 
недопустимости богослужебных реформ

Ведомо нам по городу Москве и из других мест епархиальные преосвященные сообщают, что в некоторых храмах допускается искажение богослужебных чинопоследований отступлениями от церковного устава и разными нововведениями, не предусмотренными этим уставом. Допускаются самовольные сокращения в чинопоследованиях и даже в чине Божественной литургии. В службах праздникам выпускается почти все, что составляет назидательные особенности праздничного богослужения, с обращением, вместо того, внимания на концертное исполнение обычных песнопений, не положенных по уставу, открываются царские врата во время, когда не следует, молитвы, которые положено читать тайно, читаются вслух, произносятся возгласы, не указанные в Служебнике; шестопсалмие и другие богослужебные части из слова Божия читаются не на церковнославянском языке, а по-русски; в молитве отдельные слова заменяются русскими и произносятся вперемежку с первыми; вводятся новые во время богослужения действия, не находящиеся в числе узаконенных уставом священнодействий, допускаются неблагоговейные или лицемерные жесты, не соответствующие требуемой существом церковной службы глубине чувства смиренной, трепещущей Божия присутствия, души священнослужителя.

Все это делается под предлогом приспособить богослужебный строй к новым требованиям времени, внести в богослужение требуемое временем оживление и таким путем более привлекать верующих в храм.

На такие нарушения церковного устава и своеволие отдельных лиц в отправлении богослужения нет и не может быть нашего благословения.

Божественная красота нашего истинно назидательного в своем содержании и благодатно действенного церковного богослужения, как оно создано веками апостольской ревности, молитвенного горения, подвижнического труда святоотеческой мудрости и запечатлено Церковью в чинопоследованиях, правилах устава, должна сохраняться в Святой Православной Русской Церкви неприкосновенною как величайшее и священнейшее ее достояние. Совершая богослужение по чину, который ведет начало от лет древних и соблюдается по всей Православной Церкви, мы имеем единение с Церковью всех времен и живем жизнью всей Церкви...

 Тихон, Патриарх Московский и всея России 
Град Москва 4/17 ноября 1921 г. № 1575. 
Публикуется по: ГАРФ, ф. 550, оп. 1, номер 152, л. 3–4.

Напомним и распоряжение Патриаршего местоблюстителя митрополита Петра (Полянского) от 14 сентября 1925 года  [3] всем верным чадам Русской Православной Церкви, которое сохраняет свою силу и до сего дня и в котором говорится о «введении различных, часто смущающих совесть верующих новшеств при совершении богослужения…», в частности,

«п. 13) Введение в богослужебную практику русского языка… Я решительно заявляю, — писал митрополит Петр, — о недопустимости… подобных явлений в церковно-богослужебной практике… и предупреждаю, что упорствующие новаторы будут подвергнуты мною взысканиям».

Будем помнить это указание священномученика Петра и, руководствуясь его распоряжением, бережно хранить Предание Церкви.

Недопустимо разрушать сложившиеся православные традиции и богослужебные устои в отдельных храмах, отдавая их на откуп новым обновленческим экспериментам и «пилотным проектам» чтения паремий, Апостола и даже Евангелия на русском языке. 

Печальный опыт Сербии и Болгарии в этом смысле оказался крайне плачевным!

Напомним также, что в сентябре 2019 года т.н. «Клуб ревнителей литургического возрождения», состоящий из последователей неообновленческого движения священника Георгия Кочеткова и иных реформаторов традиционного православного богослужения, создал петицию на имя Святейшего Патриарха Кирилла под названием «Благословите богослужение на русском языке в Русской Православной Церкви».

Возможно именно эта петиция как-то повлияла на позицию Святейшего Патриарха, которых до сих пор не высказывался явно за использование русского языка в богослужении.

Богослужение составляет душу церковной жизни, и таковым оно является в понимании православного русского народа, для которого сама жизнь Церкви вполне равнозначна тому, что совершается в храме. Православное церковнославянское богослужение – это один из главных способов выражения любви к Богу, молитвенного общения с Ним и лучшая школа для усвоения высших форм святоотеческого богословия и духовного опыта. 

Церковнославянское богослужение – это и многовековая традиция Русской Церкви. Однако нужно с горечью признать, что в Русской Православной Церкви сейчас имеется реформаторская группа священников и даже архиереев, желающих упразднить церковнославянский язык в богослужении.

На фоне общей секулярной атаки на христианскую веру и Церковь все чаще и все громче звучат голоса, призывающие к богослужебной реформе, к обновлению догматического и нравственного учения, к произвольному переводу священных богослужебных текстов на современный русский язык. Те, кто порой высказывают частные мнения о том, что нужно перевести богослужения на русский язык, о чем в свое время говорили обновленцы, или предлагают иные богослужебные реформы, забывают, что Церковь, ее уставы и правила вырабатывались тысячелетиями, и они должны свято соблюдаться.

Призывы к переходу как на богослужебный русский язык со стороны неообновленцев, так и на русифицированный церковнославянский со стороны сторонников «модернизации через традицию», пытаются в последнее время оправдать «миссионерской необходимостью» привести в Церковь чуть ли не все 80% русского населения РФ. И именно церковнославянский язык, по мнению иных ревнителей «миссии без границ», является якобы основным препятствием приходу новых людей в Церковь.

+ + +

Также 20 декабря 2019 года, на ежегодном Епархиальном собрании духовенства города Москвы, прошедшем в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя, Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, отвечая на вопросы из зала, заявил, что священники могут носит обручальные кольца, что противоречит традиции Русской Православной Церкви и облику православного пастыря.

Вопрос о возможности священникам носить обручальные кольца был задан Патриарху протоиереем Максимом Козловым, который отметил, что, по его мнению, ношение священниками надетых ими когда-то в таинстве брака колец было бы полезным как пример для прихожан, особенно в условиях нынешнего кризиса института семьи.

Прот. Максим Козлов также рассказал, что клирики Архиепископии западноевропейских приходов Русской традиции, недавно воссоединившейся с Московским Патриархатом, носят кольца.

Отвечая на заданный вопрос, Патриарх Кирилл подчеркнул, что канонического запрета на ношение священнослужителями обручальных колец не существует. По его словам, нет препятствий к тому, чтобы носить кольца для тех клириков, которые этого хотят. Но, вместе с тем, Предстоятель РПЦ подчеркнул, что носить кольца можно только «вне богослужения и не когда священники в облачении».

По церковным правилам, священник может жениться только раз, и если что-то не складывается с супругой, то он либо принимает обет безбрачия и продолжает служить, либо становится монахом, либо оставляет священство и женится второй раз.

В традициях нашей Церкви перед хиротонией (таинство рукоположения) ставленник снимает обручальное кольцо и больше его не носит.

Объяснить это можно тем, что человек возводится на новую ступень: он символически обручается с Церковью. Когда совершается таинство брака, мужа и жену трижды обводят вокруг аналоя с Крестом и Евангелием. Когда же совершается таинство священства, ставленника трижды обводят вокруг Святого Престола. Его венчают с Церковью. И эти великие узы становятся сильнее брачных уз. Поэтому перед совершением таинства рукоположения будущий священник снимает обручальное кольцо и кладет его на престол в знак того, что его жизнь отныне принадлежит только Богу: он обручен отныне Церкви Христовой.

Именно поэтому по церковным канонам человек, ставший священником, будучи неженатым, не имеет права жениться после принятия сана. После рукоположения семья священника мистически расширяется до всех прихожан, доверенных ему архиереем и Богом. И новым обручальным кольцом для священника-пастыря является отныне наперсный крест. И как Христос является Женихом церковным, так и священник теперь имеет другую невесту – Церковь, другую семью – вверенных ему духовных чад, за которых он будет обязан дать отчет Самому Господу Богу.

В настоящее время можно встретить молодых, недавно рукоположенных священников, имеющих весьма необычный для православного пастыря внешний облик: коротко постриженных, гладко выбритых. Такие священники часто служат в фелонях греческого покроя, а некоторые даже с обручальным кольцом на правой руке. Своим подчеркнуто нетрадиционным внешним видом, являющимся знаковым сигналом для посвященных: «свой – чужой», они как бы пытаются подчеркнуть своё отличие от традиционного православного духовенства, «закостеневшего» в отживших литургических формах и старомодном и «совковом» внешнем облике «попа-требоисполнителя»: «несть, якоже прочии человецы» (Лк. 18,11).

Эта дань духу мiра сего во внешнем обличии «просвещенного» пастыря «нового типа» времен перестройки в Церкви характеризует именно священников модернистского, реформаторско-обновленческого направления, воспитанных на трудах отцов-модернистов: А. Шмемана, Н. Афанасьева, А. Меня...

Реформы в литургической практике – это главное отличие таких пастырей нетрадиционной внешней ориентации.

Приведем один пример. В 1923 г. Константинопольским патриархом-масоном Мелетием IV (Метаксакисом) был беззаконно посвящен в епископский сан без всякого пострижения в монашество и даже в рясофор Архиепископ Финляндский Герман (Аав).

Этот сомнительный епископ Герман, в мирском одеянии, подбритый и подстриженный, расхаживал по улицам города на соблазн православным и для злорадства иноверцев.

Антиправославная деятельность новостильника Германа (Аава) в Валаамском монастыре в 20-е годы – осуждение, запугивание, насильственное выселение из обители православных подвижников, сохранявших верность церковному календарю, а тем самым Апостольскому учению и Священному Преданию Христовой Церкви, подробно описана в журнале «Русский паломник»:

«1924, 25 июня... Сегодня встречали Епископа Карельского (Германа)... Вид у него странный, без волос (стриженый и бритый как пастор протестантский), и на левой руке носит два обручальных кольца... Некоторые наши отцы и миряне не подходили под благословение, считая его за неправильно поставленного...» (1992. № 6. С. 100).

В этом же журнале можно и лицезреть «православный лик» епископа Германа Финского (С. 98).

Отметим также, что под влиянием обновленческих реформ Константинопольского патриарха Мелетия Метаксакиса и под давлением финского правительства, Финляндская Православная Церковь (ФПЦ), возглавляемая Германом Аавом, провела целый ряд преобразований в духе обновленчества, модернизма и экуменизма. ФПЦ приняла новый календарный стиль, и – единственная из Православных Церквей – западную Пасхалию. В 1924 г. Герман Аав впервые совершил пасхальные богослужения по западному календарю в нарушение канонов Вселенских Соборов о правилах празднования Пасхи.

+ + +

Очень часто поступки, слова, проповеди и суждения многих наших архипастырей и священников являются совершенно оторванными от духовного понимания современной жизни. Это отчетливо подтверждают вышеприведенные высказывания Святейшего Патриарха Кирилла на последнем епархиальном собрании духовенства г. Москвы 20 декабря, которые разрушают многовековые традиции Русской Церкви.

Когда сакральное в угоду мiра сего и ради призрачных «миссионерских целей» смешивается со светским, мы получаем совершенно антимиссионерский результат: от Церкви сегодня отворачиваются верующие, идет отток когда-то симпатизировавших ей наших сограждан, которые обманулись в своих ожиданиях.

Для многих уже становится совершенно очевидным, что практикуемые в последнее время способы массовой миссии, когда некоторые представители Церкви настырно лезут во все сферы светской жизни и тем самым сама Церковь все более сливается с мiром, в результате чего размываются традиционные формы православной духовности, абсолютно не оправдали себя и вызывают лишь отторжение наших сограждан от Церкви, раздражение на всех священнослужителей без разбора, а нередко и даже агрессию.

Миссия Православия – это не вербовка новых адептов. Задача миссии – просвещать людей благой вестью о Христе Спасителе, Распятом и Воскресшем, «Светом Тихим», а не подстраиваться под вкусы и нормы секулярного мiра, чему служит и подстраивание традиционного церковнославянского богослужения под мнимые требования большего понимания внешним мiром, подчас далеким от Церкви, того, что происходит в храме за богослужением.

Ведь Церковь в силу этого начинает восприниматься этим мiром только в качестве светской организации, осуществляющей «эффективный менеджмент», не более того. Господь Иисус Христос не сказал: придите ко мне все добры молодцы и красны девицы, гламурные телезвезды, рокеры и байкеры, рэперы, либеральные креаклы и хипстеры…, но «приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11, 28).

А просто завлечь («влюбить» по выражению протодиакона Кураева или иеромонаха Димитрия (Першина)) молодого человека в храм очень легко, но также легко этот человек через некоторое время уйдет из Церкви навсегда (см.: Мк. 4, 16-17), ибо ему там просто станет скучно: молодой (и не только молодой) успешный человек с бóльшей охотой вместо церкви пойдет в свою субкультурную тусовку попить пива и вкусить прочих «молодежных» развлечений.

Источник: Благодатный Огонь 

Поделиться




© 2010-2016. Восьмой вселенский собор.